кожу и, глядя в лживые любимые глаза, придушил бы. Скрип входной двери, заставляет подобраться и сглотнуть саднящий горький комок. - Тема? Ты тут? – выглядывает Маруська. Увидев меня, она шаркает галошами в мою сторону и тоже опускается на корточки. Обеспокоенно заглядывает в глаза и быстро считывает паршивое состояние. - Не расстраивайся, пожалуйста, - стонет она, округлив глаза в сочувствии. Жмется ко мне, и я обнимаю её. Её неподдельная искренняя теплота смягчает боль. Вздохнув, притираюсь к детской макушке щекой и хрипло успокаиваю: - Всё хорошо, маленькая. Как там Юля? - Истерит. Ревёт. - Пусть не ревёт. Скажи, что мы никуда не поедем. Маруся отлипает от груди и удивленно вскидывает голову: - Как это? - Вот так. Остаемся дома. - Правда? – её глаза начинают сиять. - Да. - Ура, - на радостях кидается мне на шею. - Пойду Юльке скажу! - Беги, - сдавленно говорю ей вслед. Маруська скрывается за дверью, а я залезаю в карманы, чтобы найти смятую бумажку с номером Заславского-старшего. Тыкаю онемевшими пальцами по цифрам на экране и нажимаю на вызов. Монотонные гудки прерываются, и в динамике раздается до боли знакомый голос прокурора: - Алло. - Мы с Лизой расстались. Мне дороже моя семья. - Это правиль… Отключаюсь, не дослушав мерзкое признание его победы. Бесит. Раздражает. Волна гнева накатывает с новой силой. Щелкнув зажигалкой, закуриваю и шагаю в гараж. Сейчас бы разогнать байк на максимум – мелькает мысль, и она же дает под дых. Я жалко усмехаюсь, ведь мотоцикл уже продан. Мне нужны были деньги. Чтобы снимать хату в Москве и не облажаться в глазах Лизы, мне необходима была финансовая подушка. Я, блядь, не сын прокурора, и у меня нет бабла, которые мне просто так сыплются на карту. Поэтому я опять дрался в подвалах по ночам, днем колол тату клиентам, и в перерывах искал в инете варианты первых заработков уже в столице, которая, конечно «с распростертыми объятиями» ждёт меня. И всё ради Лизы. Потому что хотел быть рядом, любил, боялся потерять её. Сам не заметил, как оттенил свою семью и сделал её интересы второстепенными. Я же реально готов был оставить сестер, бросить всё и переехать к Лизе. Полное помешательство. Безумие. Она же не ценила ничего, воспринимала как должное и кайфовала от моей самоотдачи. Только сейчас понимаю, какой же придурок. Сажусь в тачку и выезжаю на дорогу. Выжимаю топку в пол – и скорость набирает бешенные обороты. Перед глазами не трасса, а образ Лизы. В висках опять начинает стучать. Господи, я же верил каждому её слову. Упивался