Глава 1 Союз минус. Первая сцена ознакомительная
— Да не подпирай, не видишь — тесно!
— Ползи давай! Это вот мне тут повернуться негде.
— Хочешь меня дрыщем обозвать?
— Дрыщ и есть.
— Счас как двину!
— ДЯ те потом двигалку оторву. Ну чего там?
Во тьме хода раздавался сдавленный шёпот, слышалась возня и чье-то усердное пыхтение.
— Да не видно ни фига! Мы точно туда идем? Может, подсветим?
— Я тебе подсвечу! Спалишь нас к чертям.
— Да не туда залезли. Зуб даю, ход поменялся. Все, пропали мы. Так и останемся между…
— Не ссы и ползи дальше! Лом порожняк гнать не будет. Ему же потом за такое башку оторвут.
— Ну это да. Эй, вроде что-то показалось.
Щуплый, похожий на молодого пацаненка парень, наконец, облегченно выдохнул. Впереди робко забрезжил лучик света, он пролез три метра вперед и отодвинул в сторону деревянную загородку, изображающую щит лаза, затем внимательно огляделся. Несмотря не несолидную габаритность, паренек вел себя уверенно, двигался легко и тихо.
— Чего там шароебишься, Сеня? Помогай!
Его более здоровый напарник с усилием доставал из потайного лаза старомодного вида чемодан. На такой глянешь — взгляд не остановишь. Разве что удивишься, что с подобным старьем еще кто-то ходит. Щуплый подначил товарища:
— А как же твоя физическая форма, Миша?
— Да задолбался в этой тесноте его тащить. Принимай!
Михаил осторожно вылез наверх, прикрыл за собой люк хода и огляделся. Он в отличие от своего напарника был высоким и мускулистым малым. В каждом скупом движении здоровяка сквозила внутренняя и скрытая до поры, до времени сила. Короткая прическа отлично очерчивала красивой формы череп, широко расставленные скулы показывали природную русопятость, а серые глаза холодно поблескивали в полутьме сарая.
— Попали точь-в-точь. Такое дерьмо только в этой копии может быть. Тьфу ты, весь вымазался!
Семен оглянулся и поднял с покрытого деревянной трухой пола небольшую заплечную котомку, что притащил с собой.
— Тогда переодеваемся?
Михаил искоса глянул на своего компаньона и кивнул:
— Давай мне рубаху клетчатую. Штаны потянут, за рабочие сойдут в любой копии. Работяга везде работяга.
— Ботинки у тебя больно дорогие. Смотри, срисуют.
— Да они в пыли все. И обычно глядят на обувь лишь женщины.
— А я думал, они на твою спортивную на задницу пялятся, — рассмеялся щуплый, меняя футболку с модным принтом на простого кроя рубашку. На свои вихрастые патлы Сеня натянул кепку восьмиклинку и стал выглядеть записным хулиганом из ближайшей подворотни.
— Готов? Глянь, что там?
Сеня подошел к двери сарая и аккуратно через большую щель снял изнутри дешевый замок, которым она закрывалась. Затем осторожно выглянул наружу и цепко оглядел двор пошарпанной временем пятиэтажки. В некоторых копиях их называли по имени неудачника вождя «хрущевками», но в большинстве миров прилипло хлесткое прозвище «пятиметровки», возникшее из-за малюсенькой площади кухонь. Любили советские люди на них посидеть, посудачить. Ничего необычного он не увидел. Проржавевшие и некрашеные остатки металлической детской площадки, разросшиеся кусты, бурьян, вездесущий мусор и группа занятых распространенной игрой аборигенов.