Что делали эти молодые люди на причале или борту туристического лайнера? Рейсы внутренние. Значит, фарцовка или валютные махинации исключаются. А что еще можно там крутить с деловыми целями? Или у них было романтическое свидание? Может, он зря про них плохое думает? Но что-то странное в их облике все равно не давало успокоиться подполковнику в отставке. Одеты хорошо, хоть и неброско. И ведут себя как-то необычно. Уже к концу поездки в голову бывшего опера пришла ошеломительная догадка. Да они выглядят чисто, как оперативные работники в поле. Вот что ему показалось одновременно знакомым и странным! Ребята из Конторы или МВД? Военные? Хотя на вид слишком молоды. Так он и сам был когда-то таким! Что Конторе нужно в древней столице булгаров?
Все, решено! Надо будет на днях посетить родное управление. Узнать, не работают ли они по флоту или Булгару. Или кто-то из смежников здесь засветился. Давно он не был у Алексея Михайловича. Вот и повод навестить. Уже по пути домой старый чекист запоздало подумал
— «Но не завтра. Что-то колени разболелись. С утра надо с внуками посидеть, да в поликлинику наведаться. Как-нибудь потом зайду. Потом!»
Глава 24 Союз плюс пять. Сцена неожиданная
Анатолий Иосифович Вайсбейн, известный в узких кругах, как просто Йосыч или Натан Банчик неспешно мерил короткими шагами пространство небольшой камеры. Шире он шагать не мог по причине болезненности данной процедуры. Инфаркт на ровном месте это вам не хухры-мухры. А камера на самом деле являлась вполне приличного вида гостиничным номером. С тюрьмой её ровняли два обстоятельства — не добровольность нахождения в ней бывшего резидента Директории, а также замкнутость пространства.
Разве что в любой момент через окна можно было наблюдать за миром, лежащим снаружи. Да и комфорт расположения вовсе не чета Гулаговским баракам. Небольшая, но удобная спальня, гостиная комната с уютным диванчиком и широким телевизором. Мини-холодильник и собственный санитарно-гигиенический узел. Вот последний достаточно четко указывал, что он таки не в тюряге. Общий туалет, где все сидят задница к заднице, один из признаков унижения человеческого достоинства. Если нельзя уединенно посрать, то нельзя и подумать ничего лишнего. Все придумано до нас!
Не зря лагеря смерти назывались концентрационными. Согнать в общую кучу толпу бедолаг, лишить их личности, тяги к сопротивлению, унизить и растоптать. А если индивидуум терял человеческое внутри, то и умирал быстрее. Поганый изощренный человеческий ум!
Отходив назначенную себе норму, Вайсбейн посмотрел на часы и присел на диван, налив воды из графина. Странно, сколько копий СССР он перевидал, но графины со стаканами были неизменными. Прямо чертовщина какая-то! Мужчина померил себе пульс и остался удовлетворенным. Чуть ведь не сыграл в ящик! Был бы здесь мир менее продвинутым в технологии, то все. Финита ля комедия! А так ничего, еще повоюем!