— Не пыли, Паша! Договорись лучше о встрече с тем барыгой.

— Вот это другое дело!

Кузнецов тут же расцвел щеками. У него была тонкая кожа.

Воробьев как раз проходил мимо стола, когда заметил нечаянную оплошность. Он внезапно понял, что сейчас или никогда!

— Маша, можно вас так называть? Вы вот в левом ряду ошибочку сделали. Эти параметры прописываются отдельно в углу чертежа. А вот уже те с краю.

Блондинка вздрогнула и разом поникла. Наверное, никак не ожидала, что в первые же дни поставят на вид её некомпетентность. Воробьев её реакцию тут же заметил и невольно сам вздрогнул. Надо же, какое ранимое создание! Придется исправлять собственную оплошность. Выглядеть этаким зверем и пожирателем новичков в глазах юной девушки вовсе не хотелось. Шурик боялся признаться себе, что его отчего-то влекло к ней с необратимой силой.

— Я…

— Не надо оправдываться, Маша. Я вас вовсе не ругаю, а стараюсь помочь. Вы же человек у нас свежий, все знать не можете.

В этих синих озерах можно было утонуть! Воробьев еле сдержался, чтобы сохранить внешнее хладнокровие, хотя внутри все резко всколыхнулось.

— Поможете? Я, извините, не все еще понимаю. Нас учили не совсем такому.

— Ну, если хотите, то можно посидеть дополнительно за проектом после работы. Это не так сложно, как поначалу кажется, — осознав двусмысленность фразы, Воробьев внезапно покраснел, а Мария робко улыбнулась. — В отделе не получится, с этим строго, все опечатывается. Но знаете, у нас на этаже есть кабинет для общественной работы. Там иногда заседает местком и по вечерам постоянно свободно. Как хорошо это у нее получалось!

Маша робко улыбнулась.

— Я согласна. Мне… было неудобно кого-нибудь просить.

— Не стоит быть такой робкой, — Шурик также посмел раздвинуть губы. Раньше говорили, что у него приятная улыбка рубахи-парня. — Отдел у нас, скажем так, неплохой и народ в целом доброжелательный.

«Ты сам-то в это веришь?»

Во всяком случае первый шаг был сделан и отступать поздно. Так и жизнь пролетит, а ты ничего существенного не сделаешь.

Воробьев никак не ожидал, что близость девушки его так взволнует. По телу то и дело пробегал жар, а затем озноб. Только бы она ничего не заметила. Вроде ничего в ней такого особенного, а так воздействует? Не писаная красавица, хоть и вовсе не дурнушка. Это, наверное, характер. Легкий, беззаботный, вдохновляющий. Шурик даже сам не заметил, как стал много шутить, балагурить, совсем как в молодости. Час неурочных занятий пролетел скоростным болидом. Маша все схватывала налету, учить её было легко. Уже уходя, она спросила: