Дейв принёс меня в комнату и, пожелав сладких снов, скрылся за дверью. Тишину ночи нарушали лишь редкие звуки за окном: шелест листвы, крик ночной птицы.
Сон никак не приходил.
Я ворочалась на кровати, чувствуя, как по телу разливается сладкая истома, оставшаяся после поцелуя Дейва. "Неужели это просто благодарность за Ханну? Чувствует ли он то же, что и я?" – мысль пульсировала в голове, не давая покоя.
Вдруг раздался слабый скрип двери.
— Тома, ты спишь? — тихонько спросила Ханна. Её нежный детский голосок пролился бальзамом на мою душу, и я повернулась к ней.
— Нет, Ханна, не сплю, — ответила, стараясь придать своему голосу как можно больше тепла. — Что случилось? Тебе не спится?
Услышала тихий шорох ее босых ног по полу, а затем девочка забралась ко мне на кровать, прижимаясь своим хрупким тельцем.
— Да, — прошептала Ханна. — Можно побуду с тобой? — тихо спросила она, словно это было самым важным вопросом на свете.
Я улыбнулась, представляя себе ее милое личико и большие серые глаза, полные детской тревоги.
— Конечно, можешь, — ответила я, обнимая ее. — Муми тоже здесь? — прошептала я, ощущая на своей руке теплое тельце кота.
— Ага, — ответила малышка, и я почувствовала, как ее маленькое тельце расслабилось в моих объятиях.
— О чём думаешь, Ханна? — спросила я, ласково гладя ее по волосам.
— Мне страшно, — дрожащим голосом призналась Ханна. — Видела плохой сон.
— Расскажи, что тебе приснилось, милая.
— Я потерялась в тропиках, — еле слышно прошептала она. — Было темно, страшно, и я никак не могла найти дорогу домой. Звала тебя, папу, но никто не отвечал…
— Ты знаешь, Ханна, мы всегда будем рядом, — обняв ее крепче, сказала я, и в этот момент поняла, что говорю чистую правду. — Ни я, ни папа никогда тебя не оставим. Ты в безопасности, дома, с нами.
— Правда? — с надеждой в голосе спросила Ханна, еще крепче прижимаясь ко мне. — Значит, ты будешь моей мамой?
Сердце замерло. В тишине послышался едва уловимый скрип двери, словно кто-то вошел в комнату.
— А ты этого хочешь, милая? — осторожно спросила я, боясь спугнуть это хрупкое мгновение.
— Очень, — с искренностью и детской верой в голосе прошептала Ханна. — Я тебя люблю, Тома. Можно называть тебя мамой?
Слёзы счастья невольно выступили на глазах.
— Конечно, милая, — ответила я, и в этот миг все сомнения исчезли. Я была готова принять эту любовь, подарить ей всю себя без остатка.
— Люблю тебя, мама, — прошептала Ханна, обнимая меня еще крепче.
— Я тоже тебя люблю, моя девочка, — тихо ответила, чувствуя, как ее маленькое сердечко бьется в унисон с моим.