Легла на кровать, обнимая подушку, и закрыла глаза. Но сон не шёл. В голове крутились слова Дейва, его взгляд, его аура, полная скрытой тревоги.
— А ты что думаешь, Гоша?
Я подняла голову. На паутине важно сидел архнид. Вместо ответа Гоша, как это водилось у пауков, лишь шевельнул мохнатой лапкой.
«Легко тебе молчать... Дейв не верит мне. Из-за Мэллы. Видимо, нужно найти слова, чтобы достучаться... Утро вечера мудренее? Вряд ли».
На следующий день первым делом написала доктору Мистраллу. Сообщила: зрение вернулось, и он, конечно же, тут же захотел меня осмотреть и приехал в приют.
Во время обследования доктор не переставал удивляться тому, что я вижу ауры! Кстати, у Мистралла она очень приятная — нежно-голубая, излучающая спокойствие и доброту. Записав всё в свою тетрадь, доктор поблагодарил меня и уехал.
Дни превратились в калейдоскоп аур и задач. Я пыталась убедить себя двигаться дальше и с жадностью впитывала новые знания: училась читать состояния по мельчайшим оттенкам аур, подбирать лечение для питомцев. Руководила строительством локации для нэффи — пушистых существ, способных контролировать воду, спорила с маго-архитектором о системе вентиляции для громадной локации, где поселился василиск.
Жизнь в приюте текла своим чередом, но теперь она сияла новыми красками, видимыми только мне. В нашей команде появились новые люди: садовник господин Жерделли и его жена, которая стала моим помощником.
Работа и магия — всё это отвлекало, но стоило остаться одной, как образ Дейва вспыхивал с новой силой.
Неужели я ошиблась, приняв его заботу за нечто большее?
Гнать эти мысли прочь становилось всё труднее.
В приюте появлялись ещё постояльцы. Ауры животных, поступавших к нам, были тусклыми и искажёнными страхом, словно надломленные ветви, еле удерживающие последние листочки. Но стоило питомцам почувствовать заботу и ласку, как их ауры начинали меняться. Тусклое мерцание сменялось ярким, а резкие контуры — плавными переливами. Наблюдать за этим преображением было подобно тому, как видеть, как распускаются цветы после долгого дождя.
В один из дней, когда я активно командовала рабочими, продолжающими обустраивать локацию василиска, встретила запыхавшегося Мило. Он тащил за собой... ящерку. Небольшую, правда, едва ли крупнее пони, с изумрудной чешуёй, украшенной золотистыми узорами, и глазами цвета янтаря. Крылья существа трепетали, а хвост был неестественно поджат.
— Что за ящер? — удивилась я.
Мило вдруг почесал голову, потому улыбнулся и сказал:
— Тома, это виверна. Зовут Яша. Нашёл его у подножия утёса. Похоже, свалился с гнезда. Крыло повредил, бедняга.