На самом деле восставшие оказались разными. Как люди, только немертвые. Гордые и надменные гвардейцы мессена Латама, по-купечески расчетливые подчиненные старика Гардомана, буйные волки подворотен Зервана походили друг на друга не больше, чем ремесленники походят на крестьян или воинов. У них имелись свои традиции, формировавшиеся веками, манера одеваться, любимые места, увлечения. Вадор не сам догадался, ему учитель показал, когда они изучали особенности кастового устройства общества. Правда, у вампиров каст нет, то есть перейти от одного старейшины к другому можно с легкостью, но примеры Эгард приводил из жизни: для доходчивости.
Первоначальный страх перед новой родней прошел, в общине никто его не шпынял, не унижал, и вообще относились к нему неплохо. Почти все. Кое-кто хотел заставить новичка работать на него, только мастеру пары слов хватило, чтобы больше к Вадору не лезли. Вроде как госпожа запретила до конца учебы молодых восставших без разрешения наставника трогать и лично за этим следила. Ну, то есть так он понял.
Саму госпожу Селесту Вадор видел редко. Сначала почти все свободное время отнимали уроки, потом по заданиям мастера Эгарда целыми днями, то есть ночами, бегать приходилось. Целый месяц суета стояла, причем все тишком, подальше от чужих глаз. Так что родню навестить не получилось, хотя, может, оно и к лучшему. Что им сказать? «Здравствуйте, дорогие родители, вот он я, ваш сыночек! Чуток мертвый, зато в столице пристроился хорошо!» Батя за такое веселье мигом штаны спустит да выдерет — не посмотрит, что монстра жуткая. Тем более что сейчас им с мастером из подземелья наверх выхода нет. Мэтр Хастин запретил.
К чернокнижнику их приставили сразу после того, как в Талею чужаки пришли. Вадор еще удивлялся — неужто бывают восставшие, госпожу не боящиеся? Оказывается, есть, только немного, и главный у чужаков именно из таких. Сам-то колдун его не видал, только слышал, что госпожа Селеста и госпожа Медея (в первый раз ее увидел — столбом застыл) с ним еще во время Чумы враждовали. А сейчас, стало быть, тот вернулся и отомстить хочет. Поэтому всех молодых вампиров из города отправили куда подальше, кроме Вадора, которому от родной земли уходить покамест нельзя. Ну, раз нельзя, то, чтобы под ногами не путался, иди в лабораторию мэтру Хастину помогай.
Теперь смешно вспоминать, а тогда шел, и ноги подгибались. Его ведь колдунами с детства пугали и велели держаться от них подальше. Он, правда, и сам теперь нежить, но кровь сосать — дело понятное и в чем-то привычное. Комары же сосут, и никто их не боится. Питаются они так. Коровы травой, волки мясом, а вампиры кровью голод утоляют. Чернокнижники же сами, добровольно с Морваном договор подписывают, на себя и на потомков своих темную судьбу принимают. То есть мэтр Хастин ему тогда не простым слугой Тьмы казался, а кем-то матерым, настоящим концентратом зла. И ждал он судьбы наихудшей, особенно когда чародейски поднятых мертвяков увидел. Тех, что мэтру полы моют и прочую уборку делают.