— Достаточно.

«Выжил… — Восставшая почувствовала, как под ее пальцами крошится дерево подлокотников. — Выжил-таки, ублюдок. Кто же тогда умер вместо него? А это важно?.. Главное сейчас — узнать, почему жрец объявился именно теперь и чего он хочет».

— Продолжай. Как ты оказался в Талее?

— Мне неизвестно, мессена, по какой причине, — мужчина бросил на хозяйку острый взгляд, — но он ненавидит ваш город и хочет уничтожить. Однажды он обмолвился, что совершил величайшую ошибку и желает ее исправить. Поэтому мы, его паства, хотя честнее было бы назвать нас рабами, следом за ним шли сюда, в Талею. В крупных городах брат Карлон иногда задерживался, вы, возможно, слышали об эпидемиях… Маленькие попутные деревеньки вырезались до единого человека, в небольших городках мы брали дань кровью и убивали тех, кто пытался сопротивляться. Пятнадцати старшим немертвым трудно противостоять.

— Значит, сейчас с Карлоном осталось четырнадцать? — уточнил Латам.

— Не знаю. Кто-то погиб во время пути, кого-то брат принял в общину. Два месяца назад, в Арвависте, я почувствовал, что привязывающее меня колдовство ослабло, и немедленно сбежал. — Кальдеран беспомощно развел руками. — Дома у меня теперь нет, идти некуда. И я подумал: раз брат Карлон так ненавидит Талею, то, наверное, здесь его могут остановить? А его надо остановить, поймите. Мне приходилось делать разные вещи, но он — чудовище. Дело даже не в том, что он убивает людей, как мух! Просто…

— Он превращает других в свое подобие, — медленно закончила госпожа.

В комнате воцарилась тишина. Селеста еще не отошла от шока, вызванного пугающей новостью, остальные восставшие не решались прервать молчания предводительницы. Наконец, когда Зерван уже собирался спросить, что делать дальше, госпожа заговорила:

— Латам! Срочно приведи сюда Медею и Хастина. О Карлоне ни слова, я сама их «обрадую». Зерван, возможно, тебе придется попутешествовать. Из южных городов надо убрать всех — я подчеркиваю, абсолютно всех — восставших и переправить их в безопасные места. Подробности узнаешь вечером. Кальдеран!

Селеста на мгновение задумалась. Привычная холодность мышления вернулась, и вместе с ней вернулась подозрительность. Не может ли весь этот рассказ оказаться одной большой ловушкой? Что, если Кальдеран послан втереться к ней в доверие, дождаться удобного момента и ударить, когда она не ждет? Хотя вряд ли. Карлон любит показуху, по крайней мере, раньше любил. Селесту, да и Медею, он захочет покарать самолично. Вот собрать сведения о положении в городе и передать их хозяину посланец вполне способен.