«Использую карточную терминологию, — привычно проанализировала свое состояние Селеста. — Значит, волнуюсь».
Официальные власти тоже обещали помощь, не желая повторения ласкарисского инцидента. По крайней мере, на словах. В реальности же имели место непонятные шевеления среди представителей различных партий, да и помощь со стороны городской стражи запаздывала. Похоже, кое-кто не отказался бы от небольшой порции уличных беспорядков. Предсказуемое развитие событий.
«Разведчиков может быть больше, чем двое, — размышляла вампиресса. — Хастин почувствовал одного, Кальдеран утверждает, что по-настоящему Карлон доверяет немногим и старается от себя «паству» не отпускать. И все-таки я бы послала вперед отряд покрупнее, минимум троих старших, с поддержкой смертных. Хотя вряд ли этот псих использует людей — разве что в разовых акциях».
В целом поиски ее не волновали и служили способом отвлечься. Требовалось принять решение, причем решение сложное, возможно ставящее под угрозу все, чего она добилась за прошедшие столетия. Появление Карлона вынуждало ее сделать шаг более опасный, чем попытка скинуть поднадоевшее ярмо спецслужб. Сила, к которой она собиралась обратиться за помощью, была куда более непредсказуема и стара.
Вампиресса откинулась в кресле, из-под полуприкрытых век наблюдая за стоящим перед ней человеком. Как ни отрицай, бытие действительно определяет сознание. Занятия, требующие скрупулезности и точности, неизбежно накладывают отпечаток на исполнителей — точно так же, как артисты нуждаются в постоянных эмоциональных встрясках. Долгое пребывание в обстановке всеобщей враждебности и всегдашняя готовность к удару в спину тоже дают себя знать. В после-жизни любого восставшего достаточно сложностей, чтобы привычка не доверять никому стала второй натурой, и Селеста не была исключением.
Круг лиц, которым она действительно верила, широтой не отличался и, как ни странно, более чем наполовину состоял из людей. Особое место в нем занимал Шоргот, сейчас переминавшийся перед Ночной Хозяйкой города в ожидании приказов. Мужчина не привык к срочным вызовам и теперь гадал, чего от него потребует могущественная покровительница.
В сознании подавляющего большинства людей слово «маг» прочно ассоциировалось с благородным происхождением. Среди простолюдинов носители дара встречались крайне редко. Несмотря на обильное кровопускание, полученное знатными родами во время и сразу после Чумы, аристократки по-прежнему рожали детей, способных творить чудеса для собственных нужд. Не так часто, как прежде, да и возможности магов теперь сильно ограничивались собственным резервом, но чародеи продолжали играть весомую роль в жизни Талеи. Однако жизнь не желает подчиняться установленным обществом рамкам, отчего случаются казусы. Например, позабавится какой-нибудь барон со смазливой служанкой, и родится у нее ребенок, с младенческой колыбели читающий ауру матери. Или, скажем, затеет знатная госпожа интрижку с блестящим гвардейским офицером, а нежелательный плод отдаст на воспитание верной кормилице. Так и вырастет ребенок, не зная о собственном происхождении и искренне считая мачеху мамой.