Лиетарис надеялась, что в ходе странствий она получит необходимый опыт и знания, которые помогут ее сородичам. Будь у нее возможность, она бы постаралась освободить как можно больше Высоких эльфов из плена. Однако она также понимала логику Хорана и наблюдала за бесперспективными действиями Лиги Без Оков. Всем не помочь, пока система работает. Уничтожить же систему рабовладения силами одной эльфийки — слишком невероятно.

Поэтому Лия решила, что не будет слишком сильно переживать о пленных сородичах. Будет возможность — поможет. Нет, значит, не судьба.

Время двигалось неумолимо. Годы службы пролетят словно миг. Для эльфа пять лет — не настолько большой срок, как для человека. Правда, Лиетарис слегка беспокоилась, что Хоран придумает новый способ продлить вассальную присягу, но до этого в любом случае еще далеко.

Эльфийка успела немного изучить Мрадиша. Торговец иногда выкидывал разные трюки, но в целом слово свое держал. Она знала, что он отпустит ее, когда время уговора выйдет. Хоран отпустил Лейну и даже дал свободу капризной Ниуру. Снял оковы Запечатления с Ульдантэ и не стал пленять Амарантэ, хотя та могла бы принести ему баснословную прибыль.

У Хорана оставались некие эфемерные понятия о чести. Странные, но оставались.

Лиетарис понимала, чего он добивается. Желает склонить ее на свою сторону. С Лейной и Ниуру у него уже получилось, да и Ульдантэ начала смотреть на него более благосклонно, если так можно говорить про холодную Лунную эльфийку.

Но Лиетарис не собиралась падать в человеческие объятья, словно ветреная эльфийка. У нее имелись свои, четкие понятия о чести. Пускай Хоран уже не казался ей отпетым мерзавцем — вселение чужака сделало его характер менее злобным, но связь с работорговцем — не то, чем можно гордиться.

Лишь к утру эльфийка оклемалась от ранений. Она покинула каюту офицеров и вышла на палубу. На Иглобрюхе и стоящем рядом Спруте продолжались восстановительные работы. Раненые матросы отдыхали, те же, кто не пострадал, занимались ремонтом. Латали поврежденные паруса, чинили переборки и палубы, укрепляли реи и натягивали тросы. Привычная тошнота давала о себе знать.

Пурпурному Спруту досталось больше всего. Это был красивый, двухмачтовый корабль с флагами, на которых был изображен белый глубинный монстр с щупальцами на фиолетовом фоне.

Лие продолжало нездоровиться, но она понимала, что надо подкрепиться. Ниуру в сражении не пострадала, так что уже с раннего утра Красная эльфийка распоряжалась на кухне.

— Нет в тебе огня, подруга! — заявила Красная. — Иначе бы тебе не было так плохо из-за воды.