На юго-западе начиналось Морей Бедствий. Если плыть севернее, то можно достигнуть Зоны Штормов. Наш же путь лежал на запад, в Морозное Ущелье. Постепенно становилось холоднее.

Начали встречаться как крупные айсберги, так и дрейфующие льдины. Опасные штуки, ибо некоторые могли быть почти незаметны. Лишь верхушка торчит, а основание сокрыто в глубине. Корпус Иглобрюха точно не выдержит, если мы напоремся на айсберг на полном ходу.

За это время я немного покопался с заклинаниями стихии Звука, но так и не смог придумать с ними ничего удобоваримого. Стандартные версии Звукового Шара и Оглушительного Раската оставались наиболее эффективными заклинаниями данной стихии в моем арсенале.

Единственное: я поигрался со спектром Звука и нашел вменяемый вариант, который одинаково хорошо взламывал любую магическую защиту, да и доспехи мог потрепать. Что Магический Барьер, что темная завеса, что щиты эльфов различных стихий. Правда, эффект стал слабее, но ненамного. Я решил, что лучше держать в фокусаторе универсальную версию, поскольку мы встречаемся с разными противниками. Да и свободных слотов в браслете на заклинание против каждого типа защиты не оставалось.

Попробовал улучшить свой стандартный Магический Барьер, взяв в качестве примера адаптивный огненный щит Гомидеру. Но, сколько я ни пытался, так и не получилось изготовить ничего вменяемого. Барьер либо рассыпался, либо превращался в непонятный уплотненный сгусток. Так легко переложить огненную способность на обычный щит из маны не получилось.

Но какой-то прогресс все равно был. Возможно, в будущем мне удастся найти работающую версию адаптивного Барьера.

Жизнь на корабле устаканилась. Братство Тумана не создавало нам никаких проблем. Члены Лиги Без Оков огрызались, поскольку им не нравилось, что у меня столько рабов в ошейниках, но на рожон не лезли.

Гинсу закрутила роман с главой туманников. Уж не знаю, что он нашел в этой взрывной, постоянно ругающейся чародейке, но я мешать им не стал. Совет да любовь, как говорится. Пусть наслаждаются друг другом, пока мы не прибудем к материку. У Гинсу, как оказалось, еще есть порох в пороховницах.

А может, она не настолько стара, как мне казалось ранее. Проклятье, нездоровый образ жизни, плохая еда, инвалидность — все это сказывалось на внешности и подвижности. Старухе теперь можно было дать лет сорок пять — вот что здоровое питание, морской воздух и избавление от проклятья делает. Впрочем, по меркам Тардиса, она все равно уже старовата. Таких замуж не берут. Разве что она тебе задницу подпалит огненным шаром, или ее отец будет правителем какого-нибудь баронства.