— Марко, у меня к тебе просьба, — тихо произнес старик, — не стоит прилюдно подрывать мой авторитет. Ты прекрасно знаешь, как я этого не люблю.

— Не понимаю, о чем ты, уважаемый Архивариус, — беловолосый покачал головой, — в любом случае уже сегодня я планирую отправиться обратно в свое отделение, его тоже нужно контролировать.

— Хорошо, Марко, пусть будет как ты скажешь, — сквозь зубы процедил Архивариус. Старик успокаивал себя тем, что очень скоро всё поменяется, сильно поменяется.

* * *

Подмосковье. Особняк Суворовых.

— Доброе утро, Александр Александрович, — Николай Николаевич коротко поклонился высокому сухому старику в военном мундире без знаков отличия.

Тот же даже не шелохнулся, и великий князь понял, разговор будет непростым, но продолжил.

— Государь прислал меня к вам по важному делу, государственному делу.

— Я уже не на службе, — проскрипел старик, — и Василий об этом знает. Это всё?

— Граф, молодой парень в опасности, — Николай Николаевич взял себя в руки, — ему всего восемнадцать стукнуло, а на него уже ополчились Библиотекари и один небезызвестный вам французский герцог, — говоря это, великий князь внимательно следил за взглядом Суворова, и поэтому заметил искру интереса.

— Библиотекари, говоришь? — старик рассмеялся каркающим смехом, — это интересно, очень интересно. Что ж, великий князь, говори, я готов тебя выслушать.

Николай Николаевич кивнул и начал говорить, рассказывая всё с самого начала. Теперь он был уверен, что старик никуда не денется, Суворов всегда с теплотой относился к молодым и ранним, а Бестужева другим назвать нельзя.

* * *

Полчаса спустя.

— Значит, хочешь, чтобы я помог парню, да? — Суворов покачал головой, — хорошо, Коля, я согласен. Но действовать я буду по своему разумению.

— Вы свободны в вашем выборе, граф, — Николай Николаевич облегченно кивнул, — главное, чтобы Библиотекари не добрались до Бестужева, мы не можем себе позволить потерять такого сильного мага.

— Хотите получить грандмагистра в сорок, да? — Суворов покачал головой, — эх, молодежь, никак вы не поймете, что счастье не в силе.

— А дело не в счастье, дядя Саша, — тихо произнес Николай Николаевич, — дело в государственных интересах. А они иногда заставляют нас идти по головам.

— Вот поэтому я службу и бросил, — старик поморщился, — ладно, Коля, хватит передо мной кланяться, забыл я старые обиды. Иди с богом, а я пока буду собираться, вечером уже буду в гостях у твоего Бестужева, так и передай Василию.

— Спасибо, дядя Саша, — Николай Николаевич встал и глубоко поклонился графу, после чего вышел, а старик проводил его долгим задумчивым взглядом, после чего встряхнулся, словно скидывая с себя пелену. Пришла пора тряхнуть стариной, и нужно сделать это с честью!