развернулся к жене, обнял ее за бедра и притянул к себе, уткнувшись лицом ей в грудь. Молодая женщина в ответной нежности обвила руками голову супруга и поцеловала его в макушку... А потом еще... и еще... Сколько бы они так миловались, одному небу известно, но лязг тяжелого дверного затвора заставил обоих обернуться и чуть отстраниться друг от друга. – Это Мирэй! – радостно вскрикнула Ясина и, бросив свое рукоделие, со всех ног помчалась встречать воительницу. Неугомонное щебетание и возгласы девочки вмиг наполнили дом фонтанирующей жизнью, даже огонь в печи будто заполыхал ярче и жарче. Пока Мирэй снимала верхнюю одежду и отвечала на бесконечные вопросы белокурой Ясины, Дизи вернулась к своим чугункам, а Кир вновь принялся за работу. – Ты одна? – встретила вопросом подругу Дизи, когда та вошла в комнату. – Да, – устало ответила Мирэй, опустилась на лавку и принялась расстегивать ремни амуниции. – Но не с пустыми руками. Косулю привезла... Кир, ты займешься ею? – Ух ты! Косулю! – поднявшись с места, Кир довольно потер руки. – Ясина, скоро у тебя будут новые сапожки из оленьей кожи! Украсишь их своей вышивкой? – широко улыбаясь, спросил он дочь, которая продолжала виться около Мирэй. – Ну конечно, папочка! – ответила девчушка, выразительно жестикулируя ручками. – А еще у меня есть бусинки, я ими тоже украшу сапожки! И нити возьму самые яркие, и узор придумаю самый красивый! А когда ты мне их сошьешь? Кир подошел к дочери, подхватив ее подмышки, поднял так, что личико малышки оказалось напротив его лица. – Скоро, моя сладкая. Как только с кольчугой закончу, так сразу и сапожки тебе сошью. Девочка протянула руки и обняла его изо всех своих детских сил. – Папочка, ты у меня самый хороший! Самый-самый хороший! Ясина, закрыв глаза, всем своим маленьким тельцем вжалась в отца. Нисколько не стесняясь своей любви к дочери и отвечая на детские объятия, Кир сильнее прижал ее к себе. Подобные сцены мало кого могут оставить равнодушным, потому и Мирэй, задрав голову и умиляясь светлым и кристально чистым чувствам, сглотнула комок в горле. Ей вдруг вспомнился добрый отцовский взгляд и мягкая улыбка матери. Губы неожиданно дрогнули, соленая влага, блеснув, едва не застлала глаза, но, отведя взгляд в сторону, воительница сумела сдержать себя и успокоиться. – Ты уже целую неделю его ждешь, каждый день к переходу выезжаешь, – разбавила Дизи своим голосом хоровод мыслей Мирэй. – Хоть бы с ним все в порядке было... – Плохие вести обычно торопятся, – ответила воительница, когда