Я четко помнил, что стоит к нему обращаться в подобной манере, дабы задобрить. По крайней мере, так было принято.
— Даже не пытайся меня задабривать. Я давно уже не верю людским словам.
— Понимаю. Я недавно узнал много нового о своих сородичах. Но всё же. Чем мы провинились пред тобой? — спросил я.
— Тем же чем и все люди. Вы перестали чтить старые порядки. Вы перешли к технике и извращённым чарам. Превратили леса в свою собственность и материал. Сколько моих братьев погибло, чтобы очередному царьку удобно сиделось на новом стуле. Мы, лешие, всегда были добры к людям. И вот к чему это привело.
Мда. Это задница. У нас тут экоактивист. Оно, конечно, понятно, что с его точки зрения человечество в край охренело.
— Но лично мы-то что сделали? Дети не несут вины за грехи отцов!
— Это как посмотреть. Да и разве вы никогда не потребляли то, ради чего деревья губят? Или думаете, что лесной глупец не способен понять ваши «экономики»?
Он сплюнул комком мха.
— Слово-то какое мерзкое, аж в горле першит сразу.
Как интересно. Он недавно говорил с дискомфортом, но теперь говорит легко и непринуждённо. Неужели это какая-то магия чтения разума? Он считывает наш словарный запас и манеру общения?
— Ну и вообще, вы, мистические существа, появились только из веры в вас людей. Можно хоть немного благодарности?
— Но ведь дети не несут вины за грехи отцов. Разве должны они тогда получать почёт за их благие деяния?
По его древесной морде расползлась ехидная ухмылка. Ах. Ты ж. Скотина хитрая. Теперь он меня пугает ещё больше. Это древнее, могучее существо обладает живым и развивающимся разумом. Хуже и придумать нельзя.
— Дедушка леший, будь милосерден. Мы лесу не вредили. Даже когда лагерь разбивали — только опавшие ветки жгли, а после кострище прикопали, — включился в разговор Виктор, который наконец отошёл от кросса с нагрузкой.
— Вместе с железками своими. Ага. Думаете, я не знаю? Ежели чары на тропе, так я не увижу, что вы делали?
— Так тож железки, они часть природы, скоро они рассыплются и вернутся в почву, из которой пришли. Это ведь не пластик.
— Плаааастик. Это ведь та вонючая мерзость, из которой вы всё сейчас делаете? Вот уж правда, в ней от природы ничего уже не осталось.
Из земли появился изогнутый корень, на который грибной дед присел.
— И что вы хотите от меня? Чтобы я вас пощадил и отпустил? Чтобы вы дальше ходили и рожали людишек?
— Парой больше, парой меньше, от тебя не убудет, дедушка.
Леший расхохотался, но как-то более позитивно, по крайней мере, меня на этот раз не пробрала дрожь.