Перед тем, как войти к отцу, мы встретились с целителем, постоянно наблюдающим за его состоянием. Мужчина невысокого роста, с проседью в каштановых волосах и морщинками в уголках глаз, долго будто не решался рассказать нам обо всём. Я не запомнил его имени, лишь вслушивался в то, что он рассказывал Мартину.

— Вы должны понимать, господин Айон, всё, что сейчас скажет Хаган Айон не совсем его истинные мысли и желания.

— Он просил об эвтаназии, насколько можно судить его ли это желание? — не сводя глаз с целителя, спросил прадед.

— Если вы позволите, мы можем просканировать его сознание ментально и тогда уже ответить на этот вопрос, — спокойно ответил целитель. — В госпитале есть штатный менталист, специально для решения подобных вопросов.

Мартин надолго задумался, затем тяжело вздохнул и кивнул.

— Мы можем присутствовать при этом? — спросил я.

— Да, конечно, но я не уверен, что стоит…

— Значит, мы будем присутствовать, — сказал вместо меня прадед. — Если Хаган действительно потерял рассудок и личность, то, как ни прискорбно, он уже мёртв.

Я покосился на Алекса, который выглядел серо и подавленно и на Адору. В глазах сестры блестели слёзы, но она держалась. В этот самый момент внутри меня всколыхнулся Поток — отец снова погибал. Даже если в момент просьбы у него случилось просветление, и он осознавал, о чём просит, то он снова сдавался.

Если даже другая временная линия не желает меняться под моим воздействием, почему должен был меняться я? Зачем тогда нужны были все эти блоки и установки? Мне хватило бы пары месяцев, чтобы синхронизировать тело и Поток, а потом я решил бы всё так, как привык.

Для чего тогда это всё было нужно?

Я стиснул зубы и вобрал носом воздух — нет, никакого бесконтрольного выброса энергии не будет. Ни сейчас, ни в другое время.

Если бы я не знал, как выглядел отец на самом деле, то решил бы, что его кто-то намеренно состарил — густые волосы, которые он всегда собирал в высокий хвост, сейчас были острижены и спутались, аккуратная бородка сбилась клоками и поседела, всё лицо выглядело как восковая маска, глаза были прикрыты — похоже, он дремал.

Адора осталась у двери, не решаясь сделать шаг вперёд, а я направился ближе к отцу вслед за Мартином. Вместе с нами в палату вошёл и штатный менталист, который, не произнеся ни слова, взялся за руку отца и долго вглядывался в его лицо.

— Что вы можете сказать? — нарушив тишину спросил прадед.

— Его сознание спутанно и раздроблено. Он не потерял связи с действительностью окончательно, но вскоре это произойдёт. Образы и реальные воспоминания смешались с теми, что долго накладывались с помощью артефакта. Восстановить его разум не получится, — уверенно произнёс менталист.