Конечно, он говорил не лично о себе, но он точно знал, что произошло с историей, почему было решено ограничить хрономагов искусственно или… Мысли путались, мне хотелось спросить о многом.

— Отпусти меня, сын. Это невыносимо, — голос отца дрогнул.

Я промолчал ещё несколько долгих секунд, крепко сжимая его руку и собственную челюсть — во мне боролось желание выплеснуть то, что копилось со дня его смерти в той жизни. Ярость от того, что он сломался и бросил Айонов и настоящая, искренняя жалость к отцу — он уже не был собой, он уже не мог никого оберегать, не мог принимать решения, и где-то в проблесках рассудка от этого ему тоже было больно. Я видел это в его побледневших глазах.

— Я отпускаю тебя и прощаю.

Наклонившись, я сжал его высохшие так быстро плечи и прикоснулся к его лбу своим. Отец только неглубоко вздохнул.

Даже сейчас. Даже нынешнему мне было сложно это принять. Я не хотел видеть процедуру эвтаназии, я не хотел, но подписал вместе с Мартином все бумаги. Я не хотел смотреть сестре в глаза, чтобы не увидеть там осуждение.

Адора поймала меня перед тем, как сесть в машину и заглянула в лицо. Она тихо плакала всё это время, но сейчас даже пыталась улыбнуться. Я не видел, как она и Алекс прощались с отцом, я даже не знал, что они ему сказали и смог ли он им ответить, но думать об этом не хотел.

— Ты не виноват, братик. Я тоже надеялась, что он сможет поправиться, но так будет лучше, правда. Не вини себя ни в чём.

За натянутой улыбкой Адоры я видел, как дрожат её губы, слышал, как дрожит её голос. Столько потерь за короткое время — я поражался выдержке и воле Адоры. Этой нежной и комнатной девочки, которую я так хотел уберечь от Фила Туми. Она оказалась куда сильнее, чем я помнил и знал.

— Спасибо, — я только крепко обнял её.

Почти всю дорогу назад мы ехали молча, также, как и в госпиталь. Мне казалось, что отец ждал, пока мы все сможем приехать, чтобы наконец сдаться окончательно. Отогнать от себя эти мысли было сложно, особенно слова отца о том, что маги времени привели к концу Вторую Эру и изменили мир, не выходили из головы.

От неожиданно резкого звонка телефона меня слегка дёрнуло.

Мартин поспешно ответил на звонок — судя по его лицу, это было нечто очень важное. Я пытался вслушаться в то, что говорили на том конце, но из трубки фоном звучали какие-то шумы и помехи.

— Да. Я понял. Спасибо за оперативную информацию, — сказал прадед и отключил звонок.

— Что там? — я кивнул на телефон в его руке.

— На границе началось движение. Подошли новые войска Мин. Державшие оборонительную позицию силы Вебер и Юдалл присоединились к наступлению, — ответил Мартин и уставился на меня.