и не отвертишься. Мерзкое дело. Извращенное. Даже похуже поцелуев в губы. Языком и… о, чтоб скользкой путе вечно не вылезать из их постели. Зачем он это сделал? Сумасшедший совсем. Клэ-Р плотней зажмурилась и мысленно застонала. Спаси Добрый бог, что ж за страшный гейс нарушила несчастная гиана? Ведь вовсе разум забрали. Видно, важный гейс, ключевой. Катилась-катилась гиана, и скатилась в сладкое, в пьяное, куда там ширитти… Вырываться сразу нужно было. Ведь и держал не так уж крепко. Купили гиану чувством прельстительным, предательским. Накатило, да вовсе и не вкрадчиво, а так, что в глазах потемнело. Об стол билась, затылком, локтями… Ох, жар этот демонов. Рачки проклятые, и в серебро набились, и даже из-за шиворота их потом выковыривала. Что это было? Отчего ночная дарк может на миг в полное безумие скатиться? Что за болезнь? О, путу ему вонючую дохлую на подушки… — Давай джину возьму. Хоть пол-кружки, — просипел Сиплый. — И хватит стонать. — С чего ты взял? Молчу. Думаю. — Слышу, — огр примял ненавистную бороду. Клэ-Р покосилась на охранника. Наверное, все-таки шутит. Слухом его боги наделили изумительным, но… Или спятившая гиана уже вслух свои мысли выбалтывать начала? — Ладно, не слышу. Вижу. Рассказала бы, всё равно делать нечего, — огр поправил торчащий за поясом топор. — Нет такой неприятности, чтоб её сплющить нельзя было. Клэ-Р невольно фыркнула. Гордится людоед своим вооружением. Да уж, редкостный топорик. Едва из лавки дотащила. Вот дикая сцена была, когда торговалась за этот ужас неподъемный. А без торга брать было нельзя, и так хозяина лавки страшно шокировала покупательница необычная. Дикие дни, дикие покупки. И вообще весь мир с ума сошел. Говорить кривоногому о болезни, конечно, никак нельзя. Но кому, если не ему? Совет бы получить какой-нибудь, пусть и самый нелепый. Огр слушал не перебивая. Шагал размеренно, поглядывал на лес близкий. … — Я, может, и не издохну. Но вдруг оно повторится? — закончила Клэ-Р. Охранник помолчал — вопрос был, несомненно, не из легких, а глупости сходу болтать людоед не имел привычки. — Может, и ничего. Что раньше времени трястись? — огр раздраженно протолкнул рукавицей бороду. — В глазах, значит, потемнело? У меня тоже бывает. В самый, значит, крайний момент. — Сдурел⁈ Я что, в кривоногого самца превращаюсь? — Едва ли. Хотя тебе было бы весьма полезно. Ну, не кривись. Прости за любопытство — ты тогда орала? — С какой это стати? — Ну, многие женщины визжат. В самой этой «радости», как ты выражаешься. — Знаю.