— Хм, а сколько в этом человеке иной крови? — совершенно спокойно поинтересовался черноволосый господин. — Уж пусть уважаемый за оскорбление не сочтет, любопытно узнать от кого такие ручищи достались? — Ах, милорд, — Клэ-Р улыбнулась молодому господину. — Мой знакомый шутки понимает, но собственной головой клянется: сила и стать от папаши досталась. Рыбак был, под Авмором деревушка стоит. Потом уж они в город перебрались. Соседствовали мы. От мальчишек меня защищал, — гиана вновь улыбнулась. — Ты, любезная, улыбаться так перестань, — совершенно некстати вмешалась темненькая девушка, сидящая справа от видного милорда. — Улыбаться мы и сами умеем. Кроме того, на службу моряков вот этот достойный господин нанимает. Так что не усердствуй не в ту сторону. Мы здесь так, из любопытства. Белобрысый замухрышка пробурчал что-то вроде «сами вы…» и строго взглянул на Клэ-Р: — Улыбаться мне не нужно. Знакомый твой — человек солидный, мог бы и сам с нами встретиться, да объясниться. Хотя бы и знаками. Мы понятливые. На корабле нам посредники не к чему. — Так, милостивый господин, я бы и сама вашего соизволения просить хотела. Мне бы до Доброй добраться… — Нет, уважаемая, — твердо сказал белобрысый господин Фуаныр. — Пассажиров не беру. Нечего приличный корабль в пошлый «лотос-померанец» превращать. Потерпи, через месяц в Добрую десяток посудин будет шнырять. А вот знакомца твоего найму с удовольствием. Сиплый сделал шаг вперед, кашлянул-гмыкнул. Вышло довольно угрожающе: молодой лорд чуть сдвинулся, явно освобождая рукоять меча, девки отшатнулись в стороны, словно нарочно давая простор для маневра. Клэ-Р поспешно шагнула к столу, заслоняя Сиплого: — Милорды, дамы благородные — он же ничего дурного не хотел. Дикарь просто, деревенщина. Гейс он дал — проводить меня к дядюшке. Осиротела я. Внезапно. Один родственник в Доброй… Девки, обе, смотрели презрительно. На одинаково смуглых (загорелых, что ли?) лицах одинаковая усмешка. «Врешь, шлюшка. Да еще и неумело». Та что покрасивее: светловолосая, стройная, в черной шелковой сорочке-рубашке, подбрасывала на ладони яблоко — того и гляди, фруктом в лоб запустит. Девица поневзрачнее: темненькая, с обрезанными чуть выше плеч прядями, надменно прикрыла ресницы, теребила свой рукав. Пальцы затянуты в кожу перчаток, темную, под цвет волос, дорогую. Элегантно, чтоб её пута удавила. Гадюки. Обе. Ревнуют, ненавидят с первого взгляда. Из тех стерв, что гиану, даже не видя, чуют. Ничего не понявший господин Фуаныр рассеянно поскреб себе