— Извини, дружище, но нет. Я сам не понимаю, как это сделал. То-есть знаю, повторить смогу, но вот объяснить — нет. Мне это подсказали, но не словами.

— Понял! С навью так бывает.

Дальше выступил Нарский, очень серьёзно:

— Князь! На балу между нами произошла некоторая размолвка, но, пока вы были недоступны, я уточнил некоторые детали и пришёл к выводу, что мой товарищ несколько сгустил краски. Я готов публично принести извинения.

Я задумался. Тут явно всплыл какой-то кусочек протокола, о котором я не знал, но из общих соображений…

— А можно просто объявить, что мы обсудили вопрос и решили, что дело не стоит того, чтобы тыкать друг в друга железяками? И вообще, если я правильно помню, мы там поговорили на повышенных тонах, но до вызова дело так и не дошло, нас, слава богам, прервали.

Нарский задумался, а Мила неуверенно сказала:

— Могут начать говорить, что кто-то из вас струсил…

— Злые языки, как известно… постоянно несут всякую ахинею. Это же не повод идти у них на поводу. Если, конечно, у вас нет претензий по поводу моей последней выходки.

— А именно? — удивился Нарский.

— Ну как же, несколько невежливо затолкал вас в аварийный выход, а сам остался геройствовать.

На это он расхохотался, а отсмеявшись подвёл черту:

— Будем считать, что вы извинились передо мной за это, а я за свои претензии. На этом я готов считать конфликт исчерпанным. И вообще, для друзей я — Брося!

— Серж! — ответил я. И даже удалось пожать ему руку.

Они уже собрались уходить, когда в палату вошёл крёстный.

— Ваше Величество! — произнесли все нестройным хором и склонились в поклоне. И только Даша бросилась к нему на шею:

— Папа!

Он рассмеялся, потрепал Дашу по голове, спросил:

— Вижу, герои собрались разобрать ход боя?

Я ответил за всех:

— Пока ещё нет, просто друзья зашли проведать.

— Это хорошо, но тебе ещё нельзя слишком напрягаться.

Намёк был понят и палату покинули все, кроме Даши, как выяснилось они с Милой подрядились быть при мне сиделками. Однако в последний момент крёстный остановил и Милу. Упс. Кажется тут опять что-то за меня решили.

Когда нас оставили, крёстный сразу же пресёк мои расспросы:

— Всё узнаешь, когда выздоровеешь! А я сейчас просто проведать и кое-что сообщить.

От таких слов я ощутимо подобрался, но он на это рассмеялся:

— Ничего страшного! Во-первых, как ты понял, после случившегося я сделал одно важное объявление. Думаю, после того, как ты проявил себя, желающих перебегать тебе дорогу за просто так заметно поубавится. Во-вторых, хочу тебя порадовать, в бою у вас была только одна потеря, княжич Панкрат Таврический, ты знал его по позывному Хома. Остальные не только живы, но и, как обещают врачи, довольно скоро вернутся в строй. И это просто чудо.