И вот что странно: вроде бы никого из зрителей это не парило! Все сидели чинно, как в моё время, словно смотрели приличный балет, хлопали в ладоши и всё такое. Причём сидели расслабленно, навскидку без глубокой медитативной защиты, тихо и мирно получали эстетическое удовольствие. Тут надо сказать, что и было с чего, ибо если отстроиться от всей этой психоделики, танцы реально красивые. Я твёрдо решил провентилировать эти вопросы с крёстным. Ведь кто, как не он должен вводить меня в мир магии! Вот пусть и объясняет!
Увы, но сразу наехать на него с вопросами не вышло, потому как почти сразу после занавеса и аплодисментов в ложу зашёл среднего роста подтянутый мужчина с выражено раскосыми глазами, бритой головой и длинными висящими усами. Великий князь Казанский, которого за глаза называют Казанским ханом. Впрочем, сам «хан» на это не обижается и, судя по прикиду, сознательно отыгрывает образ. А крёстный ему подыгрывает.
— Великий царь! Ты звал, я пришёл! — поприветствовал вошедший, слегка склонив голову и делом доказывая, что образ древнего татарского хана ему самому нравится.
Крёстный поднялся ему навстречу, тоже слегка кивнул:
— Сильвестр Сулейманыч! Я, конечно, виноват перед тобой, надо было всё делать по порядку, но уж испугался я, что не додавлю сейчас и снова потянется тягомотина. Короче, попинал я слегка Гришеньку и он таки решился сделать предложение Светлане.
Глава 10 Теория заговора…
Хан… в смысле, князь Казанский повернулся к дочери, пытаясь изобразить на лице суровость, но получалось не очень. Всё равно он сейчас напоминал кота, объевшегося сметаной:
— И как твоё слово, доченька?
Светлана потупилась:
— Папа… я… ну… ДА! Ты не сердишься?…
— Светик! Мы же это обсуждали, — в голосе князя прорезались нотки нежности. — Я рад за тебя.
Сказав это он повернулся к крёстному:
— Даже если бы я не сказал, что соглашусь с любым решением дочери, кто бы стал возражать такому предложению? Даже если бы Григорий Михайлович не был цесаревичем. Сейчас же скажу только одно: это честь для меня, честь для семьи, честь для княжества!
— Ваши слова, князь, это мёд для отцовского сердца. Вы позволите объявить о помолвке в конце антракта?
— Если Гриша успеет достать положенный подарок…
На это государь искренне рассмеялся:
— Вы не поверите, князь! Этот оболтус уже два года носил кольцо с собой каждый день и всё никак не мог решиться!
— Я же говорю, это не медведя руками душить, тут смелость нужна! — вредным голоском влезла Даша.
На это князь Казанский заливисто расхохотался, а отсмеявшись изобразил вычурный поклон в сторону Даши и заявил: