Юань Дун закончить, как вся компания разразилась смехом. Учитель на секунду опешил, а затем возмутился: – Вы опять меня разыгрываете! – А ты все равно каждый раз ведешься! – Хань Лэй сквозь смех подмигнула. – Обожаю, когда ты начинаешь копаться в словарях. – Смейтесь, смейтесь, – проворчал он. – Вам лишь бы поиздеваться над занудным преподавателем. Хань Лэй подошла и обняла Юань Дуна за плечи: – Кстати, учитель Юань, неужели ты никогда не бывал в «таких заведениях»? – Если под «такими заведениями» ты подразумеваешь места сомнительной репутации, то, разумеется, не бывал. – Неужели? – Хань Лэй недоверчиво прищурилась. – Или просто стесняешься признаться при учениках? – Она подмигнула Шэнь Фэнся. Та, будучи скромницей, поспешила защитить учителя: – Учитель Юань и правда человек высокой морали. В нашей сельской школе была девочка, которая после выпуска устроилась в караоке-бар. Узнав об этом, он лично поехал в город, вытащил ее оттуда и долго уговаривал бросить это занятие. В итоге она устроилась офис-менеджером в одну фирму. – Понятно. – Хань Лэй приблизила лицо к Юань Дуну, ее кудри рассыпались по его плечу. – Учитель, а если бы ты меня решил «спасти»… как бы ты это сделал? Юань Дун покраснел до корней волос и раздраженно буркнул: – Тебя, милая, уже не спасти. Таких лекарств не существует! – А-ах! – Хань Лэй с комичной драматичностью прикрыла лицо ладонью. – А я ведь собиралась «перековаться», стать примерной женушкой, соблюдающей три послушания и четыре добродетели! [17] И вот учитель даже шанса не дает грешнице! Аудитория взорвалась смехом. Все были покорены ее театральными жестами и напускным трагизмом. Гун Ямэй хохотала до слез и даже пригрозила ей палочками для еды: – Хватит! Перестань издеваться над учителем, ну прямо актрису включила! Хань Лэй ловко увернулась и продолжила шутить. Су Сяотун наблюдала и понимала: Хань Лэй и Ван Синсин в этой «Большой семье» были душой компании, вечно подкалывали чопорного Юань Дуна. Но и он не обижался по-настоящему – игривые перепалки лишь подогревали оживленную атмосферу за столом. – Когда мы вот так собираемся, веселимся за едой, я всегда задумываюсь… В чем же смысл жизни? – Гун Ямэй произнесла это с неожиданной философской грустью. – О, сестрица Ямэй опять за свое! – Ван Синсин закатил глаза. – Если вам надоело, я замолчу. – Нет-нет, говори. – Шэнь Фэнся наклонилась вперед. – Мне нравится слушать, как люди постарше рассуждают о жизни. – Я просто думаю, что наша простая и счастливая жизнь – то, чего многим жителям