если я откажусь… Тут голос Тань Яли дрогнул, на лице ее отразилась грусть. Тань Юн обнял дочь за плечи: – Теперь я понял. Давай сообщи учителю, что поедешь в Гарвард вместе с Сунь Хуэем. – Но ведь еще нужно сдать экзамены, это не так просто… Правда? – Тань Яли вспыхнула от радости, но тут же вспомнила о практической стороне. – Но как же деньги? – Я что-нибудь придумаю. Не переживай об этом. Тань Яли, растроганная, обняла отца. В этот момент из комнаты вышла Доу Хуэй. Она подслушала разговор дочери с отцом, пока переодевалась. Немного помедлив, она предостерегла мужа: – Лао Тань, хорошенько подумай. Взять кредит больше чем на миллион – это не шутки. – Не нужно брать сразу всю сумму. Соберем на первый год, а там видно будет. – Ты прав, но все же… Тань Яли была уже достаточно взрослой, чтобы заметить беспокойство родителей, поэтому она осторожно предложила: – Может, пока отложим принятие решения? В конце концов, у нас есть целый месяц, чтобы дать ответ учителю. – Яли… – Тань Юн открыл рот, но слова застряли в горле. – Пап, мам, я правда очень хочу поехать в Гарвард, но не позволю, чтобы вы из-за этого погрязли в долгах. Я не могу быть такой эгоисткой. Тань Юн посмотрел на свою рассудительную дочь, и у него выступили слезы. – Давайте действительно позже об этом подумаем, – перевела тему Доу Хуэй. – Куда пойдем ужинать? – В тайский ресторан! – Тань Юн встал, крепко сжимая руку дочери. – Пошли!

Глава шестая. Завещание

Глава шестая. Завещание 1 Траурная церемония была обречена стать мрачной и необычной. Причин тому имелось несколько: Гун Ямэй умерла насильственной смертью, а не естественной; среди присутствующих не было ни одного родственника, набралось меньше тридцати человек (включая сотрудников дома престарелых и нескольких пожилых постояльцев). Вдобавок – среди этих людей мог находиться ее убийца… Присутствовали все члены «Большой семьи». Облачившись в черную или просто неброскую одежду, они пришли проводить Гун Ямэй в последний путь. Церемонию максимально упростили и назначили на десять утра. К девяти сорока собрались почти все – кроме одного человека: адвоката Фэн Чжэна, который, по словам Ли Биня, обещал посетить похороны. – Лао Тань, – спросила Ли Сюэли, – а этот адвокат Фэн так и не объявился? – Ли Бинь дал мне его номер, но все мои звонки переключаются на автоответчик, – ответил Тань Юн. – Будем ждать? Тань Юн задумался. – Максимум до половины одиннадцатого. Если он не появится или не выйдет на связь – начнем без него. Ближе к половине одиннадцатого Тань Юн в последний раз попытался дозвониться Фэн Чжэну, но телефон по-прежнему был выключен. Он сообщил распорядителю церемонии, что можно начинать. Под руководством ведущего собравшиеся провели ряд траурных ритуалов: звучала погребальная музыка, объявлялась минута молчания, возлагались венки. Для произнесения прощальной речи единогласно выбрали Ли Сюэли – создательницу «Большой семьи». С заранее подготовленным текстом в руках она обратилась к присутствующим. Голосом, полным неподдельных эмоций, она поведала историю знакомства с Гун Ямэй и вспомнила светлые моменты, проведенные вместе с ней за прошедший год. Когда дошло до самых трогательных воспоминаний, Ли Сюэли не смогла сдержаться и заплакала. Остальные тоже прослезились. После завершения последнего ритуала тело Гун Ямэй отправили в крематорий. Собравшиеся остались ждать в зале. В двадцать минут двенадцатого в помещение поспешно вошел средних лет мужчина в черном костюме, с чемоданом на колесиках. Когда он узнал, что опоздал на церемонию, то неподдельно расстроился. Тань Юн подошел к нему: – Вы тот самый адвокат Фэн Чжэн, с которым говорил Ли Бинь? Друг Гун Ямэй? – Да, это я. – Я Тань Юн, следователь из уголовного отдела полиции города Лиши. – Здравствуйте, следователь Тань, – пожал ему руку Фэн Чжэн; его голос звучал подавленно. – У меня был билет на шесть утра, я должен был прилететь к восьми. Но самолет задержали, и я упустил возможность попрощаться с сестрицей