все произошло внезапно, у меня не было времени провести детальную оценку, – объяснил адвокат. – Но по моим приблизительным подсчетам – принимая во внимание сбережения, акции, облигации и недвижимость Гун Ямэй, – если перевести все в денежный эквивалент… сумма составит около двухсот пятидесяти миллионов. В гостиной воцарилась мертвая тишина. Все уставились на Фэн Чжэна с окаменевшими лицами, рты приоткрылись от изумления. Юань Дун дрожащим голосом переспросил: – Сколько-сколько, вы сказали? Фэн Чжэн четко, по слогам повторил: – Я сказал, что состояние Гун Ямэй, по скромным подсчетам, составляет двести пятьдесят миллионов. Когда эти слова достигли слуха Су Сяотун, ее будто ударило током – по коже побежали мурашки. «Неужели это сон?» – мелькнуло у нее в голове. Нет, она точно знала, что не спит. Двести пятьдесят миллионов разделить на девять… Сколько это получится? Достать сейчас калькулятор? Не будет ли это слишком?.. Ей ужасно хотелось узнать итоговое число. Кто-то уже сделал это – Ван Синсин открыл калькулятор на телефоне, ввел цифры и ахнул: – Двести пятьдесят миллионов, деленные на девять, – это больше двадцати семи миллионов! Ого, каждому из нас достанется столько?! – Вообще-то, сумма будет меньше из-за налогов на наследство, – предупредил Фэн Чжэн. – Но все равно немало. – Даже после налогов останется больше двадцати миллионов! – Ван Синсин вскочил с дивана от возбуждения. – Но как это возможно? – недоверчиво спросила Ся Ци. – Сестрица Ямэй говорила нам, что компания обанкротилась, оставив ее в долгах. Откуда взялись эти двести с лишним миллионов? – Банкротство касалось только компании и не затрагивало личные активы. После процедуры банкротства Гун Ямэй распродала акции и ликвидировала компанию, чтобы погасить долги. Что касается ее личного состояния, изначально оно составляло около шестисот миллионов. После развода муж получил – или, точнее, отжал – больше трехсот миллионов. Осталось как раз примерно двести пятьдесят. – О-го-го… «Худой верблюд все равно больше лошади». Мы столько времени общались с сестрицей Ямэй, а она вела себя так скромно, ни разу не обмолвилась о таких деньгах! – изумленно воскликнула Хань Лэй. – И при этом играла с нами в маджонг на жалкие монетки… – покачала головой Шэнь Фэнся. – Вот это действительно умела хранить секреты. – К тому же она играла весьма серьезно. Видно, ее заботили вовсе не победа или поражение, а удовольствие от самого процесса, – заключила Фань Линь. – Но сестрица Ямэй вовсе не была скрягой, в некоторых вещах