Аслунд как раз в этот момент подавал девочке руку, чтобы она могла забраться в коляску. Наташа одной рукой чуть приподняла длинное платье, а второй опёрлась о поданную руку Аслунда. Вопрос застал его врасплох, и он чуть замешкался.

— Я должен проводить вас в парадный зал, а потом присоединиться к остальным слугам в служебной части дворца.

— А-а-а. Это, наверное, весело.

Аслунд состроил такое лицо, что девочка невольно улыбнулась.

— В таком случае вы не сильно огорчитесь, если я попрошу вас кое о чём?

— Слушаю, госпожа?

— Я знаю, что в вашем порту регистрируются все приходящие корабли и тем более караваны. Вы можете узнать, уходил ли пятнадцатого апреля — за день до смерти Лориэля, какой-нибудь корабль или караван после семнадцати ноль-ноль? — Девочка задумалась. — Нет. Именно караван. Узнайте, сколько таких караванов было и сколько времени они находились в Моригате.

— А почему всё же только караваны, а не корабли? — удивился Гонс. — И почему только пятнадцатого? Караван мог уйти и шестнадцатого, и семнадцатого.

— А вы бы поплыли обычным пассажиром на простом корабле с чемоданом, набитым миллионом дежей?

— Гм… — Гонс крепко задумался. — Если только с очень надёжной охраной.

— Вот именно. Любой человек не рискнёт путешествовать с таким грузом, не обеспечив себе надлежащую безопасность, значит, это был именно караван. А если бы караван отплывал после смерти Лориэля Гринвера, то тот, кто заключал сделку с ним, непременно о ней сообщил бы. Лориэль, конечно, мог попросить держать сделку в тайне, но смерть сенатора республики не та вещь, с которой стали бы шутить, тем более имея такую сумму в качестве платежа. Тот, кто продавал товар, не стал бы так рисковать. Он же не мог быть уверен, что их сделка не откроется так или иначе. Не один же он там. И наверняка не один человек получил деньги. Зато если станет известно, что этот человек промолчал о договоре с Лориэлем… как вы думаете, сможет он после этого спокойно вести дела в Моригатской республике? Так что молчание может для него обойтись очень дорого.

— Логично, — вынужден был согласиться Гонс.

— Но, госпожа, — заговорил Аслунд, — скоро праздник, кто останется в архиве работать?

Гонс сунул в руку слуге портмоне.

— Здесь десять дежей. Полагаю, за эту сумму служащий архива согласится ненадолго задержаться на работе.

— Конечно, господин. Госпожа, будет исполнено, как только провожу вас.

— Дорогой, долго вы ещё там? — раздался недовольный голос Элоиды.

Гонс обернулся и махнул ей рукой.

— Наташа, встретимся на балу. — Он соскочил с подножки, уступая дорогу подошедшему Горту со слугой. Старший Гринвер выглядел на редкость мрачным. Едва устроился поудобнее и сразу погрузился в какие-то свои размышления.