Дама перевела взгляд на Наташу и теперь уже внимательнее осмотрела ее с ног до головы. Девочка почувствовала себя словно под рентгеном.

— Понятно. Значит, Гринверы все-таки прибегли к Призыву. Господин маг, да не смотрите вы на меня так. Ваши тайны оставьте себе. В женских салонах никогда никаких тайн не бывает, если умеешь слушать. О том, что нобиль Гортенз Гринвер решил прибегнуть к Призыву, известно уже каждой собаке, хотя результат, полагаю, оказался неожиданным. Бедное дитя…

Дама величественно спустилась с лестницы и подошла к девочке. Вдруг она положила руки ей на плечи и присела.

— Я понимаю твои чувства, но, поверь, это не самое плохое, что могло с тобой случиться.

В глазах госпожи Клонье плескалось настоящее сочувствие, и у Наташи неожиданно защипало в носу. Ей много чего говорили, угрожали, помогали, но ещё никто ни разу не поинтересовался её чувствами. Совершенно неожиданно для себя, она уткнулась в оборки платья госпожи Клонье и всхлипнула.

— Ну-ну. — Дама погладила ее по голове. — Поплачь, если хочется.

Под ее взглядом маг деликатно удалился. Звякнул колокольчик. Госпожа Клонье увлекла девочку к диванчику и усадила рядом с собой. Откуда-то появилась служанка и поставила на столик чашки с чаем и печенье. Наташа все еще всхлипывала, но постепенно успокаивалась.

— Спасибо, — пробормотала она, вытирая рукавом слезы.

— Да не за что, — усмехнулась госпожа Клонье. — Этот прохиндей знал, куда тебя привезти.

— Прохиндей? Вы о господине маге?

— Это для тебя он господин маг, а для меня — шалопай, которого я еще в пеленках нянчила. Племянник он мой.

— Ух ты! — Наташа даже про слезы забыла. — А по вашей встрече и не скажешь.

— А, это, — дама величественно махнула рукой. — Сердита я на него. Этот обормот уже третий месяц ко мне не заглядывал. Ну, ничего, я ему еще покажу. Ишь, родную тетю забывать стал. Мигом вспомнит, кто ему пеленки менял.

Несмотря на эти слова, глаза госпожи Клонье лучились лукавством, а в уголках губ пряталась улыбка.

Маг с таким волевым лицом, такой сильный — и пеленки… Это настолько не вязалось друг с другом, что Наташа не выдержала и расхохоталась.

— Госпожа Клонье? — несмело донеслось от двери.

И снова величественный взмах руки:

— Ладно, Гонс, считай, что я тебя простила. Но только ради этой девочки.

— Да, тетя.

— Вспомнил-таки, что у тебя есть тетя? Так чего хотел-то?

— Да я уже сказал. Наша гостья прибыла к нам без…

— Безо всего, — кивнула тетя. — Понимаю. Ладно, что-нибудь придумаем.

— Подождите. — Наташа поспешно поднялась. — Извините, но я не могу у вас ничего взять. Я слышала, что у вас очень дорогая одежда…