Щит недовольно заурчал, расщепляя алкоголь с непонятными добавками. Хитрый взгляд официанта стал озабоченным.

— Степан, а что тут есть такое… Ну… Особенное? Что туристам не покажут?

— Да есть такое. — Захмелевший Степан с трудом сфокусировал на мне взгляд. — Готов?

— А как же! Покажи!

— Ну, пошли!

Расплатился я, оставил пяток золотых на столике. Вышли из бара, двинулись по улице. Степан пьяно шатался и пытался петь какую-то песню, я изображал веселье средней степени.

От стены дома отделилась компания нескольких смурных личностей, двинулась вдогонку.

Отвернув лицо от Степана, я широко улыбнулся в их сторону. Те улыбку оценили, отстали, затерялись в толпе.

Бар располагался в конце Каменецкой. Неприметная вывеска гласила, что тут расположено «Камень-Кафе». Под вывеской лестница вниз, оканчивающаяся дверью.

— Сюда! — Пьяно икнул Степан, с трудом спустившись по лестнице и толкнув дверь. Дверь не пошатнулась, Степан удивленно уставился на неё. Потом хлопнул по лбу, и потянул на себя.

Я спустился следом за ним.

Стены каменные, пропитанные экраном покоя. Выщербленные белые кирпичи посерели от въевшейся пыли.

«Давай не расслабляться». Сказал Миро. «Что-то тут не так, но не могу понять, что».

Прошли короткий коридор, уперлись в гардеробную.

— Оружие сдаем! — Решительно сказала высокая, суровая женщина. — И верхнюю одежду тоже!

За ней выстроились ряды полочек и приоткрытый сейф, из которого высовывались рукоятки мечей.

— Я… Как всегда! — Сказал Степан.

— Без оружия. — Пожал я плечами.

— Пошли! — Степан потянул меня внутрь, в полутемный зал.

«Ах ты ж!» Воскликнул Миро. «Да что это такое-то?»

«Что такое?»

«Вот это!»

Из зала тянуло энергетикой Индика. Те частоты я запомнил ещё на Тавриде. Незаметные, плотно переплетающиеся с аурой. Любопытные, исследующие, летящие вдаль. Опасные, очень опасные частоты!

Где-то в полутемном зале, исходящем громкой гитарной музыкой и людским гомоном, находился мой собрат.

«Второй класс». Хмуро подтвердил мои выводы Миро. «С энергетическим ядром!»

Полуподвальное помещение со сводчатыми потолками, вечные светильники в круглых абажурах свисают на цепях. Столы и стулья массивные, деревянные, неудобные. В глубине зала прячется барная стойка, над которой мерцает экран. На стенах плакаты с певцами и певицами, подписанные латиницей. Язык мне не знаком, похож на испорченную латынь.

Публики в зале не много, некоторые столики свободны. Девушки в безрукавках, парни в мягких штанах и кроссовках, леди в вечерних платьях и мужчины в костюмах с широкими ремнями, на которые так удобно вешать мечи. Некоторые одежды простые, некоторые нарочито дешевые, и люди такие же.