Сцена, собранная из металлических ферм, обращена в сторону суши. Торчат прожекторы, таятся между ними ящики усилителей, рабочие поспешно соединяют последние кабели.

Долгий забор, ограничивающий поле, и ещё один, в десятке метров от первого. Меж заборами прохаживаются крепкие парни в рабочей одежде, вооруженные дубинками. Дружина Трудового Союза.

За забором редкая цепь полицейских, с прозрачными щитами и шоковыми дубинками.

Толпа встретила Милу овациями.

— Здравствуйте! — Усиленный энергией голос Милы разнесся над головами людей, и разбился о стены старых построек. — Вас сегодня так много! С чего начнем? Ну-ка, говорите!

— О любви! — Крикнула девушка, сидящая на плечах здоровенного парня в парусиновой куртке. — Люда, о любвииии!

— Люда!

— Люда!

— Хорошо! — Мила чуть отступила назад. Откинул микрофон в сторону, раскинула руки, расправила Крылья.

И начала петь.

— Мирослав, ты тут? — Рядом со мной на трибуне оказалась Ева Влажина.

— Конечно, где же мне ещё быть. — Пожал я плечами.

— Ты такой молодец, что привез сюда Милу…

— Мирослав? — С другой стороны от меня возник неприметный мужчина в серой куртке и алой повязке на рукаве. — Ваше Сиятельство, Войцех Раковский просит вас подойти к посту охраны. Я провожу.

— Ну, пойдем.

Ева недовольно нахмурилась, но мне было все равно.

Пост охраны располагался за трибунами. Несколько палаток, сложенные горкой ящики, на которых отдыхали дружинники Трудового Союза.

Меня проводили за стену из ящиков, в закрытый уголок.

Два дюжих дружинника держали за плечи сутулого мужичка в мятой толстовке с капюшоном. Мужичок старательно смотрел вниз, пряча лицо. На ящиках сидело ещё двое дружинников, с дубинками.

Сергей Бельский оказался тут же, в компании незнакомого полицейского полковника и генерала Казимира Хойнацкого.

— Вадик, говори! — Распорядился мой провожатый.

— Вот! — С кривой улыбкой сказал левый дружинник, отвешивая сутулому лёгкий подзатыльник. — Мы его сразу приметили, в городе ещё!

— Что там у тебя, показывай! — Сергей Бельский сделал шаг к мужичку.

Тот сжался, замотал головой.

Песня набирала силу, волны энергии шатали мир. На крыше ящиков светилась сфера экрана покоя, отгораживая нас от песни Милы.

— Кто это? — Спросил я.

— В толпе был. — Браво сказал дружинник Вадик. — Подозрительный какой-то. Мы его обыскать хотели, то есть досмотреть, а он бежать бросился. Ну, поймали, что тут не поймать.

— Так обыщите сейчас! — Буркнул полицейский полковник.

Вадик схватил мужичка поплотнее, а правый дружинник с размаху впечатал кулак в живот пленника. Тот охнул, согнулся другой, свалился на землю.