Прямо на пляже были расставлены пара стульев и алтарь, у которого мы произнесли клятвы. После церемонии мы отправились в ресторан на праздничный ужин, но мне кусок в горле не лез, практически все время меня подташнивало. Так наш малыш давал знать, что он рядом.

– Мне пришла в голову мысль, что невесте с женихом пора удалиться… – Артём склонился к моему уху, пока мы танцевали медленный танец под живую музыку на прибрежной зоне ресторана. От его шепота кожа тут же покрылась мурашками.

Улыбка непроизвольно скользнула по моему лицу, и я оглядела собравшихся.

– Ты думаешь, они не заметят, что мы уйдем? – Сделала небрежный тон, и Северов тут же сграбастал меня в объятия. Нравилось строить из себя невинность. И нравилось его дразнить.

– Ты играешь с огнем. – Глубокий голос с легкой хрипотцой заставил меня прикрыть глаза. Любила его слушать. Он действовал на меня, как наркотик.

– Идём?

Заглянула в синие глаза и кивнула, ловя ответную улыбку.

Мой.

Когда Артём занес меня на руках в номер люкс прибрежного отеля, время уже перевалило за полночь.

Он уткнулся мне в шею, заставляя выронить букет и обвить его плечи обеими руками.

– Теперь ты моя…

Фраза сорвалась с его губ и тут же утонула в поцелуе.

Почувствовала, как Артём бережно опустил меня на матрас и тут же устроился сверху.

Нетерпеливые руки сорвали с меня платье, пока я расстегивала рубашку Северова.

Дыхание смешалось, а сердце с неимоверной скоростью гнало расплавленную карамель по венам.

Хочу.

Артём сдвинул полоску кружева, и погладил меня там, ловя тихий стон губами. Палец проник внутрь, и я ощутила, как Северов зарычал, от желания.

Судорожно подцепила молнию его брюк и, справившись с застежкой, высвободила горячий член.

Да, сейчас.

Его вторжение было таким стремительным, что я непроизвольно выгнулась, ловя его срывающееся дыхание.

– Моя.

Потянулась к талии мужа и подалась навстречу, чтобы острее ощутить жар любимого тела.

Каждый его толчок отдавался новым взрывом удара сердца, губы на шее сменились зубами, а ногти впивались в мощную спину. Кожа горела от прикосновений, а внизу живота становилось все горячее, когда Северов ускорил ритм, врезаясь в меня, настойчиво растягивая, словно стремясь выжечь на мне свое тавро. Заклеймить, сделать своей.

– Всегда.

Его взгляд потемнел, он толкнулся во мне последний раз, и я ощутила, как разум рассыпается на тысячи осколков, и тело выгибается в спазмах оргазма.

Артём сжимал меня в руках, почти до боли стискивая талию, и я сквозь сладкую дымку услышала его хриплый рык. Он кончал, удерживая мой затуманенный взгляд своим.