Большую часть времени я сидел в мягком и удобном кресле в библиотеке Гри. Когда же Фомченко достигал нужной нам точки, он приходил и сообщал об этом, после чего я надевал тонкий халат из изменённого шёлка, которому не страшны магические атаки от хозяина, и выходил наружу, закрепив на лице маску. Доспехи стали мне слишком большими и тяжёлыми. Настолько, что однажды, просто кинув во врага эфирное копьё, я вывихнул руку и сломал ключицу…

С тех самых пор дьявол появлялся внезапно прямо в стане врага, пылающий, подобно факелу, прикрытый десятком магических щитов и — с пустыми руками. Чтобы убить кого-то, много ума не надо. Обычно достаточно силы. А её у меня в достатке.

Если я заставал врага в поле — во время перехода — или в их лагере на поверхности земли, я использовал в основном одну и ту же тактику: как только я достиг критической точки, я больше не мог, хоть и хотел, использовать весь свой арсенал заклинаний. Для меня травмоопасно было даже эфирное копьё кинуть… Да, я стал невероятно силён, но вместе с тем жизнь моя стала подобна увядающему листку, который вот-вот сорвёт ледяной ветер поздней осени.

В общем, я окружал врагом кольцом из стены, чтобы те не сбежали. А если как-то умудрялись сбежать, то с последствиями, из-за которых им далеко было не уйти. Пространство внутри круга я уничтожал другой стихией. Тут уж, словно гурман, я перебирал и применял самые разные заклинания: то создавал безудержный ветер, который словно нёс острые как бритва клинки и превращал всех в мертвецов, то толстую каменную, а порой и металлическую плиту опускал на гадов и давил их, словно прессом. Они, конечно, сопротивляются как могут… но редко их группы состоят больше чем из пары десятков человек и редко их силы хватает на то, чтобы дать мне организованный отпор хотя бы в первую минуту боя. Иногда и вовсе создаю безудержный огненный шторм, и пусть умирают.

Море молний мне делать не понравилось. Некоторые выживают, хоть и с трудом, страдают, а я выгляжу как какой-то мучитель… Неприятно.

Самые конфузные смерти обычно происходили во время водяной атаки и превращения всех в ледышки… Порой забавно было смотреть, как самые живучие, оказываясь на границе двух стихий, не решались выбрать, в какой из них им всё же умереть.

В моём сердце нет ни капли жалости к этим нелюдям. Безумцы не всегда виноваты в том, что они безумны, но их всегда ждут врачи и смирительные рубахи. В моём случае этим врачом выступает сама смерть. В мирное время перевоспитывать фанатика — неблагодарное занятие. Сейчас каждый миг на кону стоят жизни невинных. Чем быстрее закончатся у Ордена обученные люди, тем быстрее планы лжебогов пойдут прахом. Я надеюсь на это… Я очень сильно надеюсь на это.