Я уже хотел было постучать в дверь, но услышал шаги позади. Обернулся и столкнулся взглядом с братом, который в один миг ускорился и сунул ключи в дверь, прислонил чип к какой-то круглой пластине, а следом тут же открыл металлическую преграду, отделяющую скромное убежище от лестничной клетки. Владимир вбежал внутрь и втянул меня за собой.

— ТЫ ДЕБИЛ⁈ — прошипел он тихо, но так, что я прочувствовал всю экспрессию в его голосе, и при этом не оглох.

— Нет. Где эта баба?

— На работу уехала. Вызвали срочно.

— Вот и хорошо. Кроме групп слежения этажом выше и в магазинчике, есть ещё?

— В парке напротив ещё дежурят… Ты как сюда попал? Я же только вышел на улицу проводить и обратно сразу пошёл.

— Портальная магия.

— Хм. Хорошо, что не в квартиру прыгнул, иначе сигнализация сработала бы и начались маски-шоу.

— Да, мой разведчик всё верно понял и подобрал момент… — улыбнулся я и сграбастал брата в охапку, не давая ему отвертеться. — Столько лет тебя не видел…

— Да, полегче, Макс, полегче… — похлопал меня по спине брат, и я отстранился. — Ну ты и зверюгой вырос… Чуть мне грудную клетку не сломал. Фу-ух… А уйти сможешь так же незаметно?

— Да… Только вот… Секунду.

Я отвернулся и настроил часы на отображение всех отслеживающих и прослушивающих устройств. Ух ты! Я даже приподнял брови от удивления, ведь в квартире ничего нет. Я уж думал, надо будет шифроваться, воду включить или записками обмениваться…

— А почему нет жучков и прочего? — посмотрел я на брата.

— Так Катя всё вычистила.

— Какая Катя? — не понял я.

— Измайлова… Из Дворца псиоников, приставленная следить за мной…

— А ей с этого какая выгода?

— Да понимаешь… Тут такое дело… Ну, мы с ней сошлись не понарошку, как думают многие, а по-настоящему. Она прикрывает меня, как может…

— Подожди! Она ж псионик. Она тебя в казематах пытала! Как такое может быть? Она тебе мозги промыла?

— Нет, брат… Всё сложно… Короче, тебе к сведению: наша магия может выработать иммунитет к псионике. Не знаю как, но я выработал. Я ощущаю, когда кто-то подключается и начинает копаться в моих воспоминаниях. И я сам могу в этот момент делать то же самое. Я слышал её мысли. Её чувства. Она не знает этого. И я стал показывать ей и другим псионикам лишь то, что сам желал. Странный у нас, Берестьевых, яд, скажи? Пойдём.

Он хлопнул меня по плечу, и мы прошли на кухню, где на дешёвой пластиковой скатерти стояла кружка с недопитым чаем.

— Извини, особо угостить даже нечем…

— Не переживай. А насчёт яда… О да, брат. Странный — не то слово. Я виделся с отцом. Многое узнал, многое сделал и продолжаю делать. Так что всё будет хорошо, — ободряюще улыбнулся и продолжил: — Я нашёл могилу отца и выкрал его вещи, в которых он был. Я постепенно верну всё, что принадлежало нам. И ещё… Я силён, брат. Я исцелился и могу сделать то, о чём другие даже не подозревают.