Багратион кивнул и молча выслушал короткий рассказ о наших приключениях на ярмарке, которые закончились традиционной русской забавой — кулачным боем стенка на стенку. Правда, иностранные стражники, равно как и сам эмир, не оценили всей щедрости русской души и не смогли насладиться весельем.

— … Сейчас они, скорее всего, в больнице, — закончил Бортников.

— Хорошо, а с чего вы решили, что это был гипноз?

— Это я им сказал, — поднялся и я со своего места. — Я очень чувствителен от природы к проявлениям магии. Я ощутил, что он использовал какую-то магию, но не смог понять какую. А после Елизавета Романова и другие девушки, позабыв обо всём на свете, пошли за ним, будто заворожённые. На наши слова не реагировали, нас не замечали. Да и слова этого презренного… Пересказывать их — лишь язык в грязи валять. Но посыл такой: сулил им богатства, удовольствия… В общем, всё то, чем, обычно, мошенники пудрят головы своим жертвам. Девушки, когда пришли в себя через минут десять, лишь подтвердили мои предположения. Они сказали, что словно во сне находились и не контролировали себя и свои действия. Ну и самоуверенная охрана эмира его подставила — решила преградить нам дорогу. А это в корне противоречит правилам безопасности и нормам приличия среди аристократов…

— Понятно. Вы подтверждаете его слова? Готовы подписать их на бумаге? — повернулся он к трём грустным и расстроенным девушкам.

— Да… — ответили они ему практически синхронно, и Александр, взяв телефон, начал писать какое-то длинное сообщение кому-то из своих подчинённых.

— Всё, вопрос закрыт. Завтра наши дипломаты подадут ноту в МИД Афганистанского Султаната и данного эмира, сразу после оказания первой помощи и исцеления, выдворят из страны сроком на двадцать лет вместе с его прислугой и охраной за нарушение покоя на улицах империи, а также применение магии, что имеет ограничения на использование. Всё, других проблем нету? Полиция придёт взять у вас опросы, чтобы на основе этих бумаг подготовить ноту протеста. Выделите им скамейку хотя бы во дворе.

— Выделим, — с благодарностью кивнул я и тут же огорчил: — Только это ещё не всё…

— Что ещё? — вздохнул он и потёр переносицу.

— Пойдём, сынок. Покажем тебе, как мы тут поживаем у приютившего нас паренька, — безапелляционно заявила баба Нина, подхватила под локоть сына и повела прочь.

Я же с дедом Петром отправились следом.

— Помнишь, сынок, — начала баба Нина, как только мы вышли на улицу, — как меня, когда ты маленьким был, в застенки Дворца псиоников отправили? На две недели…

— Помню… — ответил Александр и одарил меня странным взглядом.