— Что ты себе позволяешь! — решил влезть прихвостень номер один, но я быстро урезонил его сопротивление: выбросил в сторону руку и, стальной хваткой сжимая его шею, слегка приподнял.

— Не перебивай, — И швырнул его в сторону, позволив дышать вновь. — Продолжим. Второе правило… Я не люблю, когда вокруг меня шум и гам. Это мешает мне сосредоточиться на своих мыслях.

Другие двое прихвостней бросились к первому, чтобы помочь подняться, а Конюхов раздул грудь, гордо задрал голову и начал что-то лепетать. Какой-то бред про то, что он знает, кто я такой, и его так просто не спровоцировать, что вообще я глупец, раз начинаю первый же день учёбы с конфликта с целым графским родом, и совершаю огромную ошибку, за которую мне придётся извиняться. Говорил он параллельно со мной, что, откровенно говоря, бесило. А у меня и так настроение паршивое с утра из-за новостей. Ну я и влепил ему отрезвляющую пощёчину, от которой правая половина его лица вмиг покраснела и вскоре начала опухать. Ударил очень легко, чтобы не нанести травм, но даже так он еле на ногах устоял.

— Что, да как ты… старшекурсника посмел…

— Мне повторить? — схватил я его за ворот пиджака, не давая сбежать.

Воцарилась гробовая тишина, которую прервал тяжёлый вздох Лены.

В плечо меня ударил лысый вассал, исполняя клятву и вступаясь за своего господина. Мне хватило разок повернуть корпус и перехватить правой рукой его кулак, выдирая сжатый большой палец и загибая его болевым приёмом, чтобы заставить его прекратить попытки помять мне одежду.

— Мне плевать, кто этот лысый, почему он до сих пор не свернул тебе челюсть и в чём провинился. Меня он не интересует. А вот ты поднял шум, начав портить мне настроение, которое и без того было не самым лучшим… А сейчас ещё и посмел, падла бесхребетная, меня перебивать? Не собираешься поддаваться на мои провокации? Да плевать! Ты уже меня спровоцировал. Так что молчи, пока я добрый, и слушай, внимай. Не порти своими низменными позывами мне настроение, вываливая из своего грязного рта всякий бред. Иметь ты там сестрёнок собрался? Мать? Кастрировал бы таких ушлёпков, да думаю у тебя на самом деле и яиц то нет. Так что прекращай вонять рядом со мной. Иначе я с тобой поговорю по-другому. На арене. И рискни отказаться, ссыкло, прикрываясь родом. Докажешь, что у младшего Конюхова нет яиц. Всё, свободен, — пихнул я сынка графа Конюхова и вернулся к Лене, что прикрывала глаза ладонью.

— Ты пожалеешь…

— Мамке пожалуйся, чучело. А ты, лысый, запомни одну простую истину: прогнувшихся раз, прогибают всю жизнь. Вассалы могут быть разными. Одни — подстилка для сюзерена, другие — фундамент, без которого те рухнут и никогда больше не поднимутся.