— Только не забудьте забыть, что мы знакомы. Надеюсь, в будущем нам не придётся вновь сталкиваться. Просто прикрытие этого мальчишки на удивление сильно… Ходят слухи, что он проводит ночи в одном ложе со Стефанией Алексеевной. Она явно расстроится, но таков путь. Этой жертвы требует честь нашего рода. Думаю, вы понимаете, что стоит на кону.

— Конечно-конечно… Стефания приложила много усилий, чтобы упечь меня за решётку, да вот только даже её псам и псионикам не под силу остановить меня, если я сам того не захочу.

— Не стоит набивать себе цену. Я и так прекрасно знаю, кто такой Мастер Тёмной башни и почему его так опасаются и боятся. Если бы не поручительство моего хорошего друга, я бы к вам не обратился.

— Боитесь меня, граф? — оскалился гость имения, о прибытии которого никто, кроме главы рода, не знал.

— Разумно опасаюсь. А вы меня? Неужели не подумали о том, что это может быть ловушка?

— Я и смерть — неразлучны. Зачем мне чего-то бояться? Единственное, что может меня в мои-то годы расстроить, — это невозможность получить новые экземпляры для моей коллекции. И раз уж мне выпал шанс познакомиться с этим скандинавом, да ещё и заработать за это неплохие деньги… В общем, ждите новостей, граф. Ждите… Скоро непременно появятся.

— Очень на это надеюсь, — произнёс Ирисов, смотря на рассыпающегося чёрным песком старика, что спустя миг превратился в прах и исчез из кабинета.

Ромуальд очень надеялся, что репутация этого старика не ложна и он закроет благодаря ему рану на сердце за проигрыш рода.

Демидовы уже были наказаны. Их отправили в дальнее село, что находилось у самой Сибири. Остался в одиночестве лишь сам проигравший. Олег оказался недостаточно силён и подвёл Ромуальда, за что тот бросил юное дарование в чёрную яму искупления, где ему нужно было провести ещё почти целый месяц, сидя на воде и хлебе в полной темноте и отражая время от времени нападения сбрасываемых к нему монстров. И даже слёзы дочери, что просили помиловать парня и не отправлять в яму, из которой живыми выбирались лишь единицы, не разжалобили главу рода. Да и Ромуальд знал, что тот выживет. Пострадает, помучается, но выживет. И это Ирисова не беспокоило. Ему намного важнее было, чтобы Олег вынес из этой ямы урок: поражения — недопустимы.

«И жать руку своему врагу после того, как проиграл… Пусть радуется, что я ему эту руку не приказал отрубить», — пронеслась мысль в голове Ромуальда, и он вызвал к себе в кабинет ещё одного человека. Вскоре он даст то же самое задание кое-кому ещё, а не только находящемуся вне закона магу самого мерзкого из всех возможных направлений.