В интернете я пока что жёстко проигрываю, ибо там если и начали обо мне писать, то всякие вбросы желтушные. Очевидно, мои потенциальные противники имеют намного больше возможностей и людей, которые способны создать море контента. Но ничего… Победы куются не в одном сражении. И битв этих будет много.

Окончательно я убедился, что «по-хорошему» не выйдет, когда в мой дом и на окружающую его территорию пригнали ещё больше магов и воителей. Меня решили заочно сделать «виноватым» и показали сразу, что с такими, как я, «террористами» переговоров не будет.

Только вот они явно просчитались, если думали меня этим напугать. Я-то знаю, что в их стане сейчас проходят крайне жаркие словесные баталии. Знаю от проверенных людей, кто за меня, кто против меня, а кто нейтрален. Здесь и сейчас моих сторонников большинство. Но они имеют куда меньше полномочий, и голоса их не так ценны, как голоса членов тайного совета. А там ситуация, конечно, аховая… На моей стороне один только Зубов. Против меня двое известных мне Романовых: регент и глава разведки. Ещё один член семьи Романовых, отвечающий за дипломатию, тоже, скорее всего, на их стороне. К слову, все в тайном совете, так или иначе, родственники, хоть и фамилии у некоторых другие. Дочери у императоров тоже ведь рождаются, и не всегда они остаются в семье. Порой замуж выходят.

Все остальные, скорее всего, будут нейтральны. И у меня, по сути, есть только одна возможность решить всё без крови — создать столько прецедентов, чтобы те, кто всё ещё нейтрален, решили остановить своих оппонентов. Очень надеюсь, что до радикальных методов решения появившейся проблемы не дойдёт.

Впрочем, как я уже говорил графу Скорупскому, надо просто подождать до Нового года. Я не планировал сидеть и смотреть, как моё наследие расползается по империи, имя забывается, а сам род вычёркивается из Великой Книги Боярских Родов Империи. Не для того мы тысячелетиями кровь проливали, чтобы интрига одной соплячки, дорвавшейся до власти, поставила жирный крест на нашей истории.

— Ну что, — появился рядом Бортников, усилиями которого дядя Миша и смог попасть в замурованное бомбоубежище, — выходим?

— Да, — кивнул я, и он положил мне руку на плечо, утянул в царство теней и потащил через стены, шахту лифта и двери наружу.

— А ты неплохо держишься… Даже не шатаешься после перемещения, — удивился Архимаг, когда мы выбрались.

— С Фомой привык. Он иногда так швыряет, что кажется, будто закинуло в бетономешалку, прокрутило и выплюнуло, — сказал я, поправляя капюшон тёмной накидки, в которой мы и будем творить «бесчинства» этой ночью.