Романов Константин, хоть и с ним мне хотелось пообщаться с глазу на глаз, был слишком неуловим и опасен. И с того момента, как я начал действовать, ни любовью, ни уважением он ко мне не воспылал.

— Фома, давай, — кивнул я в сторону конвертов, что предназначались известным мне главам Тайного совета.

Они довольно неплохо шифруются, но я знаю имена и личности большой части этих удивительных, властных и уважаемых людей, что, так или иначе, выходят из рода Романовых. Письма отправились ко всем из известных, кроме Зубова. С ним я поговорю тет-а-тет, как только Фома передаст конверты всем членам совета, о которых я ему рассказывал. К слову, вполне возможно, что все они сейчас сидят в Кремле, отчего моему капитану долго бегать не придётся.

К часу ночи пушистый вернулся.

— Ну что, капитан, все весточки отправил?

— Пи-пи.

— Перехватил их, уезжающих из Кремля?

— Пи. Пи-пи-пи…

— Ну, заметили и заметили. Не убили главное. Ты у нас парень шустрый, верно?

— Пи! — с самодовольной улыбкой плюхнулся на стол Фома и достал шоколадку, чтобы подкрепиться.

Ладно, пора дело сделать. Я достал телефон и включил его, не переживая за то, что вскоре его могут засечь спецы из разведки. Набрал министра обороны и стал ждать ответа. Бортников, вообще, много номеров знает по всей империи. Полезный помощник даже в таком вот деле.

— Слушаю.

— Константин Сергеевич, здравствуйте. Это Берестьев Максим.

— Который Краст?

— Он самый, — подтвердил я, прекращая все эти игры.

— И что ты хочешь, врунишка-похититель?

— Встречи.

— Полиции сдавайся. А там, быть может, и встретимся, — предложил он мне «выход».

— В своё время непременно так и поступлю. Как только узнаю, что я в розыске. Почему-то до сих пор не слышал, чтобы я что-то нарушил. Ну и давайте не будем юлить. Вы человек серьёзный, занятой, только с Тайного совета освободились. У меня тоже дел невпроворот. Но из всех них самое важное — это с вами пообщаться и объясниться. Также хочу раскрыть кое-какую информацию, которая, как я надеюсь, сможет легко разрешить возникший кризис недопонимания. Война и раскол не нужны ни мне, ни империи. Я патриот до мозга костей, и если вы мне после нашей встречи скажите сдаваться, то я так и сделаю. Вашему мнению я доверяю, ваше слово я уважаю, — заявил я, и долгое молчание воцарилось по ту сторону телефона.

— Где ты, — наконец спросил он, давая понять, что встреча всё-таки состоится.

— В Москве. Рядом с вашим домом. Жду, — посмотрел я на большой круглый стол из массивного дерева и заставленные коробками пыльные полки, — пока вы приедете.