Дверь кабинета открылась, и внутрь впорхнула краснеющая и кокетничающая горничная. Не прошло и мгновения, как она застыла, а потом быстро поправила короткую юбку своей весьма откровенной униформы.

— Г-господин… Здесь… Гость.

— Что? Что ты несё…

Барон вошёл следом за горничной и осёкся, заметив макушку головы незваного гостя, что сидел к столу спиной, закинув ноги на подоконник.

Кресло медленно повернулось, и перед озадаченной парочкой показался парень в зелёном костюме, напоминающей военную амуницию, который очень походил на офицерские мундиры имперской армии, но имел и свои отличия. В первую очередь отличался цвет.

В руках молодого парня с задумчивым взглядом была книга, похожая на какой-то учебник. Загельман прищурился, пытаясь вспомнить, где он уже видел незваного гостя.

— Кто ты такой и что ты делаешь в моём доме? СТРАЖА!

— Напрасно беспокоишься, барон. — Парень отложил книгу на край стола с аккуратно разложенными стопочками документов и продолжил: — Стража твоя не придёт. Им не до тебя. А вот нам уже давно пора бы поговорить… Хм. У меня такое чувство, что ты не узнал меня.

— Буду я ещё всяких щенков вроде тебя знать! Если ты решил у меня что-то украсть, то напрасно надеешься! — угрожающе смотрел барон, всё ещё пытаясь вспомнить, откуда ему знакомы эти черты лица, и потянулся к небольшому клинку на поясе.

— Кен, поухаживай за дамой, — отдал приказ парень.

За спиной Загельмана появился его же телохранитель, что дежурил на первом этаже дома, и толкнул борона в спину, после чего взял горничную за руку и вывел из кабинета.

Загельман удержался от падения, налетев на роскошное удобное кресло для посетителей, и зло процедил:

— Сволочь, подкупил мою охрану⁈

— Если бы всё было так просто… Но ты ведь знаешь: предавший раз предаст и второй. Подкупленный однажды сдаст тебя с потрохами за золотой грош снова. Но за своих людей можешь не переживать. Тебе стоит беспокоиться о чём-то куда как более важном. Например, о своей шкуре…

— Не знаю, кто ты, но ты пожалеешь, что пришёл в чужой дом!

Загельман выхватил кинжал и попытался достать парня резким движением, но тот голой рукой перехватил клинок, вырвал его и, потянув на себя за запястье, завалил барона на стол неуловимым для глаза движением.

Мгновение — и рука, что ещё недавно держала кинжал, теперь прижата к покрытому лаком дорогому дубу и пронзена сталью.

— Всё такой же наглый урод, как и всегда. Совершенно не ценишь чужой труд… — с неудовольствием посмотрел на разлетевшиеся бумажки парень и начал размеренно ходить по кабинету под стоны и кряхтение своей жертвы, собирая документы в аккуратные стопочки на подоконнике.