— Михаил Афанасьевич… Надо будет здесь порядок навести.

— Сделаю, Максим Дмитриевич, — ответил Морозов, молчаливой тенью стоящий за моим плечом.

— Оставайтесь здесь и начинайте восстанавливать имение, возвращать наши реликвии, принимать обратно на работу наших людей. Пусть это место снова заживёт, снова зацветёт. И ещё — набирайте армию. Собирайте гвардию. Укрепляйте наш дом и его окрестности. Превратите его в цитадель. Договоритесь и используйте магов земли, воды и всех прочих. Не жалейте средств. Скоро начнётся война.

— С кем?

— С врагом… Тем же, что и всегда. Просты, Гидры, Химеры, Грандхимеры… Сделайте всё, что только возможно. Превратите это место в неприступную крепость, куда направятся те, кому больше некуда идти. Вряд ли мы успеем сделать многое, но сделать хоть что-то мы обязаны.

— Я не понимаю, Максим… Это ведь не паранойя?

— К сожалению — нет. Просто сделай всё, что можешь.

— А вы?

— А я пойду и сделаю то же самое… Но в самом рассаднике этих тварей. В Сибири.

Я смотрел на ещё пустые проёмы в стене, где однажды найдут своё последнее пристанище и отдых другие члены моего рода. Перед глазами появилась злая ухмылка твари, что обещала «простимулировать» меня при необходимости. Кулаки сжались против воли, и двенадцать Колонн внутри моего источника загудели. Ещё недавно их было всего десять… Но как это обычно и бывает, во время длительных путешествий возникают прозрения. Прозрения, итогом которых становится возможность усилить себя ещё больше. Так вышло и в этот раз. Я чётко уловил момент, когда могу с лёгкостью схватить излишки маны и силой обуздать их, превратив в нечто большее. Очередную Колонну моего основания. Моего будущего как мага… А порой это чувство накатывало само по себе, так внезапно и неудержимо, что оставалось лишь замереть и сосредоточиться на контроле вливающейся в тело маны и безумно носящихся потоках эфира.

«Вж-ж-вж-ж».

В кармане завибрировал телефон, возвращённый Фомой.

[Есть информация по нашему с тобой вопросу. Когда сможешь приехать?]

Отправителем был Александр Багратион. А под нашим вопросом подразумевалась крыса, слившая данные обо мне аристократам, а значит, и всему миру.

— Мама, чьи это вертолёты?

— Наши, Золотарёвых. Переданы твоим дедом на нужды союзного рода, — ответила она, не сводя глаз со стены, где было высечено имя моего отца и её мужа.

— Заправлены? — уточнил я.

— А куда лететь хочешь? — поинтересовался мой брат.

— В Москву… Есть зацепка о наших истинных врагах.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась матушка и все остальные. Даже молчаливо стоящий вдалеке с маской на лице маг тьмы из рода местного князя, что собственными руками убил моего отца, повернул голову и уставился на меня. Теперь он, как и «гвоздички», стал моим подчинённым, что ни предать, ни даже подумать об этом не может. Отныне и до самой смерти вся суть его жизни будет сосредоточена на искуплении ошибки, совершённой его родом. Лучше бы они отказались и понесли наказание от Романовых, чем согласились предать союзника и убить того, с кем жили в мире и согласии сотни лет.