Волна фиолетового огня помчалась в мою сторону, и я выставил вперёд щит приседая.

— Ещё рано… Рано… — останавливал я Фому, что готовился вытянуть меня из-под атаки в любой момент.

Характерный противный звук плевка пятиметрового собакена дал понять, что он в очередной раз решил растворить меня до самых косточек.

— Сейчас! — скомандовал я Фоме, и меня перенесло за спину твари.

Я без раздумий ткнул пылающим от эфира мечом в тварь. Её чёрная броня вновь просела всего на пару сантиметров в месте удара. Быстро вытащил клинок, пока тот не увяз, и нанёс ещё несколько сильных и стремительных ударов, оставляя лишь небольшие порезы на огромном теле монстра.

Телепортировался я в «тыл» монстру не первый раз, и тот уже сообразил, что к чему. Он быстро крутанулся, и вместо задницы Цербера передо мной появилась его лапа с полуметровыми бритвенно-острыми когтями.

Уже в полёте я крикнул Фоме:

— Валим!

Встречаться во второй раз с когтями не хотелось. Хватило и того, что тварь едва щит не распорола. Два глубоких следа… Металл пока цел, но, раскалённый после попадания огненного потока твари, он размягчился и продавился от удара. Ещё одну такую атаку мой щит, даже если укреплю его донельзя эфиром, боюсь, не выдержит.

Пламя твари было сравнимо с моим по силе. Не знаю, что это за огонь и почему у него такой цвет, но он даже мощнее огня того Архимага. Хотя, насколько я знаю, в прямых противостояниях стихий побеждает обычно та, в которую маг вложил больше маны. Ну и ещё важный фактор, который помог мне прорваться сквозь пламя Архимага, — плотность маны. У меня она, мягко говоря, ни о чём. Но с ним и этого хватило. А вот с этим мутантом, увы…

Кислота у него тоже сравнима с моей. Одежду, доспехи — всё прожжёт на раз-два. Даже предметы из крепких изменённых материалов. Хватило одного попадания за шиворот, чтобы понять это. Неприятное жжение, с которым мой эфир довольно долго боролся, чтобы не осталось следов на теле, расходовало энергию, отвлекало и заставляло задуматься над тем, чтобы больше таких ситуаций не возникало. Ну а когда капли попали на мои любимые труселя в горошек и наделали там настоящих дырок для вентиляции, я и вовсе сжал волю в кулак и убежал из-под атаки.

Лёд этой твари — тоже мерзкая штука. Прямо-таки заморозить меня своим ледяным дыханием пытается. Но горящие эфирным пламенем душа и тело не дают меня сковать, а пушистый оперативно вытаскивает из-под атак.

Эти салочки действовали мне на нервы, но в целом я держал свой темп. Время от времени контратаковал, пытаясь пробить броню над хвостом твари. Была у меня мысль бить его по огромным колокольчикам, да решил оставить этот приём на тот случай, если никаким другим способом не смогу нанести этой твари урон.