— Для чего тебе с ней встреча? — тяжело вздохнул Константин.

— Хочу своими глазами посмотреть на сумасшествие. И, быть может, помочь…

— Подожди. Мне надо немного времени.

Он поднялся и ушёл, а я остался вместе с Багратионом.

— Ну вот… как круто жизнь меняется, — начал я издалека.

— Не то слово. Надо было слушать родителей и не идти в разведку. Теперь я гарантировано стану параноиком. И умру от сердечного приступа годам к шестидесяти, — улыбнулся он.

— Ну, может, обойдётся. Лекари есть, в конце концов.

— Последнее время и им у меня веры нет. Мы, к слову, нашли того, кто слил информацию о тебе.

— О! И кто же?

— Мой водитель. А ещё он был агентом Константина.

— Допросили его? Выяснили, зачем он это сделал? Или, может быть, Константин указал?

— Не Константин. Для него этот слив был сродни выстрелу в колено, где в девяти случаях из десяти должно было начаться противостояние. Раскол… А быть может, и гражданская война. Но кто-то ушлый успел добраться до него раньше нас.

— Вот ведь… Такое чувство, что у этого кого-то все козыри на руках… Он всё видит, всё слышит и оперативно устраняет преграды…

— Звучит безнадёжно.

Разговор не особо клеился. Я спросил про события, что приключились в моём доме, пока я был в Болгарии. Поговорили о моём брате и совершённом на него нападении. Ответов ни у кого из нас не было, и настроение упало ещё ниже к тому моменту, как вернулся Константин.

— Пошли, — только и сказал он, и мы отправились под присмотром невидимых Безымянных, коих я не видел, но чувствовал, к покоям Стефании.

Жалкое зрелище… А ведь я когда-то считал её своей соперницей. Врагом, преградой на пути, что требует возмездия. Сейчас же ничего, кроме жалости, она не вызывала. Прикованная к постели, шепчущая непонятно что и вся покрытая испариной. Лежит под капельницами и круглосуточным наблюдением лекарей и псиоников.

Она ни на что не реагировала, словно у неё была лихорадка вместе с галлюцинациями. Вся её ночнушка пропиталась потом, и ещё молодое тело просвечивалось сквозь белые одеяния. Вот какова судьба марионетки… Ужасная участь.

Я попросил разрешения подойти к её кровати, и мне позволили. Широко раскрытые глаза, огромные зрачки. Глаза словно закапаны чем-то. Её тело то выгибалось, то сжималось, то расслаблялось. В мнимые моменты лёгкости она, тяжело дыша, продолжала смотреть вверх.

Эти сволочи убирают высших лиц государства, словно выбрасывают перчатки. Уверен, её супруг тоже не от сердечного приступа скончался. Наверняка эти твари ему помогли… И чем он им помешал? Что он захотел такое сделать или даже сделал, что они его убили?