Теперь оставалось дофармить миллион эссенции и добыть ряд особых ингредиентов. Но маг заявил, что этим напарники будут заниматься без меня. Потому что для вставки божественных камней недостаточно недельку потаскать в себе камни драконов. Нужно ещё провести определённые медитации, которые займут ни хрена не пять минут.

— Но есть одна проблема… — задумчиво проговорил маг.

— Какая?

— Я должен сопровождать твоих рабов во время вылазок, потому что без меня им не найти нужные ресурсы и артефакты. Но вас тоже нельзя оставлять одних. У вас нет опыта в проведении медитаций, и если будете заниматься этим без присмотра, то наделаете ошибок, и не только не достигнете результата, а можете даже повредить свои каналы. Был бы здесь живой монах…

Повисла немая сцена.

— Чего ты на меня так смотришь? — спросил Керсадес.

— Живой монах, говоришь? — усмехнулся я.

* * *

В Додзё белого тумана всё было тихо и спокойно. Стабильность и идиллия. Разве что следы разрушения были полностью устранены. Монах с Максом полностью всё отмыли и починили, и теперь ничто не напоминало о прошедшей тут недавно битве.

А вон и наша парочка — засеивает грядки возле западной стены. Мы подошли к ним.

— Хочешь сказать, в этой окаменевшей земле может что-то вырасти? — спросил я.

— Пышного урожая здесь не получишь, — ответил монах, не отвлекаясь от процесса. — Но есть овощи, способные вырасти даже в таких суровых условиях. Их нам хватит, чтобы насытить животы и не зависеть от чужих поставок. Зачем ты пришёл? И снова привёл с собой постороннего.

Керсадес вышел вперёд, давая понять, что говорить будет он. Я ожидал, что он по стандарту перескажет свой грандиозный план. Но вместо этого архимаг встал перед монахом и поклонился. Я заметил, что поклон был необычным: маг сложил руки определённым образом.

Что бы это ни было, оно возымело эффект. Монах наконец отвлёкся от грядки, встал и ответил таким же поклоном. В его глазах промелькнуло уважение. Похоже, это какое-то фирменное монашеское приветствие. Жаль, что я не знал его, когда встретился с монахом. Может, тогда он был бы более разговорчивым.

Когда с формальностями было покончено, Керсадес заговорил. Причём в этот раз он не стал пересказывать свой план по спасению мира, а сразу начал просить монаха помочь нам с медитациями.

— Эту технику можно использовать как во благо, так и во зло, — сказал монах. — Для чего тебе нужно, чтобы эти двое ей овладели?

— Я хочу всё исправить, — ответил Керсадес.

— Всё?

— Всё.

— Чтобы говорить такое, нужно возомнить себя богом… — проговорил монах.

— Я не бог, и никогда не собираюсь им становиться. Я исправлю этот мир, будучи человеком.