– Я так долго ехал в Кемерово, что придумал себе утешительную философию.

– Расскажешь?

– Художник не должен чувствовать себя счастливым. Быть бедным – это само собой. Но и в душе не должно быть мира. Только такая неуспокоенность и может рождать новые идеи.

Ольга удержалась, чтобы не выкрикнуть: «Чушь это все собачья! Несчастливые люди часто становятся художниками, пытаясь создать для себя мир, полный той гармонии, которую дает творчество. Но, уже найдя свой путь, художник не обязан бежать от счастья. Ты сделал прекрасный эскиз, когда мы были вместе… Ты выполнил бы эту работу из слоновой кости, как собирался, если б у тебя была возможность. И моя любовь ничуть не помешала бы тебе. Она только защитила бы тебя от холода… Что можно сделать замерзшими руками? Кто теперь их согреет?»

Но Максу она сказала:

– Наверное, ты прав. Извини, мне пора на репетицию. Поцелуй за меня сына. Я даже не сомневаюсь, что ему здесь помогут.

Он только успел выкрикнуть: «Спасибо!» Положив трубку, она долго смотрела на нее, ни о чем не думая, ничего не вспоминая и не чувствуя. Охватившее Ольгу оцепенение не было болезненным, она будто вдруг оказалась в обволакивающем коконе, освободившем от всего – и внешнего, и внутреннего. Полное растворение в пространстве. Ничего больше нет. Все задачи выполнены. Зачем жить?

Мелодия внезапно ожившего телефона заставила ее очнуться. Ольга с трудом сглотнула слюну: горло свело, слова не вымолвишь. Услышав голос Людки-китайки, она едва не бросила трубку. Но та уже произнесла:

– Извини меня, Оль. Я, видно, ошибалась насчет тебя. Я думала, ты только за удовольствиями гоняешься, а ты так помогла ему…

– Он успел сообщить тебе? – Она взглянула на часы и ужаснулась: просидела в беспамятстве с полчаса, не меньше.

Опустив ее вопрос, Людмила сказала:

– Кроме тебя, нам никто не смог бы помочь. Знаешь, мне не так-то легко говорить тебе это…

– Я понимаю. Спасибо, что позвонила. Мне пора бежать. Увидимся через пять лет, как заведено.

Она уже действительно опаздывала, а собачиться с труппой сегодня сил не было. Макияж наспех, растворимый кофе на бегу… Забыв захватить зонт, хотя слышала ведь, что по подоконнику постукивает, Ольга выскочила на улицу, перебежала на Цветной бульвар, чтобы поймать такси. Но ни одного поблизости не оказалось, у нее даже слезы навернулись. Дождь готов был смыть их, уже все лицо сырое, только успевай вытирать платком… Она махнула рукой первой же машине, даже не разобрала – что это? «Тойота», что ли… Одна модель у них настолько откровенно скопирована с BMW, что не сразу и различишь издали.