в моем контракте, что вы примчались обратно по самому пеклу? Иллирион замер. Его ресницы дрогнули, он открыл глаза и посмотрел на Адель странным, непривычно мягким взглядом, в котором больше не было ни капли чиновничьего высокомерия. Эльф покрутил бокал в ладонях, слушая, как звякает о стекло умирающая льдинка. — Бюрократическая лазейка, — тихо признался он. — Очень подлая лазейка, госпожа Адель. Мой непосредственный начальник в министерстве, лорд Брандуил, имеет виды на эти земли. Когда три года назад таверну закрыли, он специально внес ее в реестр как «непригодную для восстановления», чтобы со временем выкупить участок за бесценок и построить здесь закрытый загородный клуб для высших эльфийских чинов. Ваша заявка на аренду прошла через общую канцелярию чудом, пока Брандуил был в отпуске. Адель выпрямилась на табурете, сонливость с нее как рукой сняло. — То есть... контракт, который я подписала? — Юридически он безупречен, — Иллирион тонко улыбнулся, и в его глазах промелькнул опасный огонек. — Но Брандуил, вернувшись, пришел в ярость. Он приказал мне найти любой повод для расторжения договора. Именно поэтому в вашем экземпляре появился пункт про сушеную треску — это моя личная формулировка, чтобы вас припугнуть, заставить отказаться от сделки и уехать обратно в столицу. Для вашей же безопасности. Брандуил умеет быть невыносимым. — О как, — Адель нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает чисто ведьминская гордость. — Напугать решили? Плохо вы знаете столичных кулинаров, милорд. Меня бывший жених пытался лишить диплома, а вы тут какой-то треской пугаете. Но подождите... Если вы хотели меня прогнать, зачем тогда помогли сегодня с деревенскими? Зачем защитили от Грамса? Иллирион опустил взгляд на свои ладони. — Потому что я приехал сюда, ожидая увидеть капризную столичную штучку, которая сбежит при виде первого же паука, — негромко произнес он, и его голос в ночной тишине прозвучал удивительно интимно. — А увидел... вас. Вы ворвались в это раскаленное пекло, завязали волосы в узел и принялись варить лед из ничего. Вы спасли этих несчастных стражников, накормили деревню и... растопили даже мою министерскую инструкцию, Адель. Наверное, мне впервые в жизни стало тошно от собственной работы и эльфийского этикета. В зале повисла густая, звенящая тишина. Даже Прохор перестал тереть тарелку и замер в углу, превратившись в неподвижный комок сажи. За открытым окном с треском лопнула сухая ветка, и далекий раскат грома глухо отозвался в полу подвала. Адель смотрела