третье... самое важное. Эльф замер, его перо зависло над строчкой, где значилось имя арендатора. Он поднял взгляд на Адель, и в его серых глазах промелькнула такая глубинная, искренняя нежность, от которой у ведьмы окончательно подкосились коленки. — Я вношу изменения в состав владельцев, — тихо произнес Иллирион. — Отныне и вовеки веков данный контракт признается... брачным союзом с равными долями на недвижимость, подвал, лед и рецепт вишневого сорбета. При условии, конечно, что магистр Аделинда согласна терпеть рядом с собой бывшего бюрократа, умеющего неплохо колоть лед и отваживать бывших женихов. Адель ошарашенно моргнула. Из печки мгновенно высунулся Прохор, радостно закричав: — Соглашайся! Эльф-то наш золото! Гляди, как у него плечи раздались на подвальных работах! И сюртук этот дурацкий он больше не носит! Из фарфоровой пиалы тут же подало голос Великое Черничное Блаженство: — Я требую, чтобы на свадьбе меня подавали на золотом подносе! И пусть этот симпатичный ушастый жених скажет мне еще парочку тех изысканных комплиментов! Адель звонко рассмеялась, чувствуя, как по щекам катятся слезы — но не от удушающего зноя, а от самого чистого, ослепительного счастья. Она протянула руку, перехватила хрустальное перо из пальцев Иллириона и уверенно поставила свою размашистую ведьминскую подпись прямо под его аккуратными эльфийскими строчками. — Я согласна, лорд Иллирион, — прошептала она. — Но учти, если ты хоть раз попробуешь проверить мои кастрюли на соответствие министерским санитарным нормам... — Я буду проверять их исключительно на предмет наличия добавки, — улыбнулся эльф. Он подался вперед, сокращая последние сантиметры между ними, и прижал Адель к себе. Его губы, прохладные и пахнущие перечной мятой, накрыли её губы в их первом, долгом и умопомрачительном поцелуе. И в эту самую секунду за открытыми окнами таверны наконец произошло то, чего вся долина ждала долгие недели. С неба, расколотого оглушительным, радостным раскатом настоящего грома, хлынул плотный, стенеподобный, благословенный летний ливень. Он с шипением падал на раскаленную землю, поднимая к небесам прохладный пар, и смывал остатки изнуряющего зноя. Глава 15. Счастье без ограничений Благословенный летний ливень бушевал до самого рассвета, шумно барабаня по черепичной крыше «Дикой козы» и смывая с придорожных лопухов вековую пыль. К утру шторм утих, оставив после себя упоительную, хрустальную прохладу. Воздух, который еще вчера можно было резать ножом, теперь пах омытой травой, мокрой землей