это тщательно перемешиваешь в подвале под грозовыми молниями и подаешь к столу исключительно вместе с любимым человеком. Без ограничений по объему и сроку годности. Иллирион нежно рассмеялся и снова увлек её в поцелуй, под одобряющий гул и аплодисменты всей таверны. Жара ушла навсегда, но в «Дикой козе» начиналось самое настоящее, долгое и невероятно уютное лето. Эпилог Ровно через год лето вернулось в долину строго по расписанию, но на этот раз оно вело себя прилично. Солнце ласково золотило спеющие хлеба, цикады задорно звенели в изумрудной траве, а легкий ветерок с реки приносил приятную прохладу, а не удушающее марево. Впрочем, даже если бы небесная канцелярия снова решила устроить температурный апокалипсис, обновленная таверна «Дикая коза» была готова встретить его во всеоружии. Теперь заведение выглядело как картинка из столичного журнала мод. Стены были заново покрашены в приятный кремовый цвет, вывеска с весело подмигивающей козой прочно держалась на новеньких кованых петлях, а вокруг крыльца раскинулись пышные кусты декоративной мяты и лаванды. Внутри зала царил привычный, уютный полумрак. Из кухни доносился божественный аромат абрикосового пирога с миндалем, а над барной стойкой, лениво покачиваясь, парило целое облако крошечных, наколдованных Адель ледяных снежинок. Они не таяли и создавали в помещении идеальный микроклимат, за который столичные рестораторы отдали бы половину своего состояния. — Инспектор, у нас чрезвычайное происшествие! — Адель, взъерошенная и невероятно счастливая, выбежала из кухни, держа в руках тарелку с новым шедевром. На ней было легкое зеленое платье, а волосы, как и год назад, были завязаны в аккуратный узел, вот только теперь его скрепляла изящная шпилька из живого эльфийского дерева — подарок мужа на первую годовщину свадьбы. Иллирион, сидевший за стойкой и увлеченно изучавший толстый фолиант «Новейшие поправки к кулинарному праву королевства», поднял голову. Бывший чиновник первого класса окончательно ассимилировался в провинции. Его белоснежная рубашка была небрежно расстегнута, на руках красовались легкие наручи из мягкой кожи, а в серых глазах больше не было ни капли той министерской скуки, с которой он когда-то привез сюда первый контракт. — Что случилось, душа моя? — Иллирион плавно поднялся, перехватил тарелку и привычным, хозяйским жестом притянул жену к себе за талию. — Опять Великое Черничное Блаженство требует отдельную комнату с видом на реку и личного массажиста для сливок? — Хуже, — рассмеялась Адель,