При этом сильно допоздна гуляния не затянулись и мы с Егором были дома уже к двум ночи, вернувшись в особняк так же пешком. Такая ночь роскошная, гуляла бы и гуляла!

Но нет, уставшие ноги и чрезмерно заботливый жених отправили меня в кровать (я особо и не сопротивлялась), зато уже на следующее утро мне снова доказали, что мы не зря спим в одной постели и вообще — мой мужчина самый нежный, страстный и заботливый!

И да, завтрак в постель мне принесли снова.

— Ой, гляди — разбалуешь, — поцокала, с аппетитом уминая пышную запеканку со сгущенкой и запивая всё это великолепие ароматным чаем.

— Так я этого и добиваюсь, — нагло рассмеялся Стужев, глядя на меня своим фирменным серебристым прищуром.

— А зачем? — удивилась. — Тебе нравятся капризные, избалованные женщины?

— Нет, — покачала головой. — Мне нравишься ты. И только ты. А ещё мне нравится тебя баловать. Смотреть, как ты блаженно щуришься и смущенно улыбаешься. Как танцует золотистая пыльца в твоих глазах, а на щеках появляется румянец. А ещё мне безу-у-умно нравится, — он интимно понизил тон и приблизил ко мне своё лицо, заглядывая в глаза, — видеть, как ты расцветаешь, любимая моя девочка.

— Каждый раз, когда мне кажется, что я услышала от тебя всё, — мой голос дрогнул от переизбытка эмоций, — ты умудряешься доказать, что это не так. Спасибо.

Мой поцелуй был полон благодарности, тогда как его — нежности. И это было просто восхитительное утро!

Пока не зазвонил телефон.

— Алло, — вздохнула я, ведь уже видела, что звонит Потапов.

— Доброе утро, ваше сиятельство. — Голос майора дрожал и мне это не понравилось. — Тут такое дело… — он прокашлялся, — государственной важности.

— Внимательно вас слушаю, — заверила я его, мгновенно посерьезнев.

— На территории дворца открылся разлом. Прямо… В общем, там. Пострадала цесаревна Ольга. Сильно. Вы ведь… Это самое… Примете?

— Как сильно пострадала? — напряглась я уже не на шутку.

— Очень, — гулко сглотнул майор, а потом у него, кажется, отобрали трубку, и я услышала голос Ибрагимова.

— Ваше сиятельство, здравствуйте.

— Здравствуйте, Николай Васильевич. Так что там с пострадавшими?

— Больше двадцати человек, ваше сиятельство. Разлом открылся ночью непосредственно рядом с личными апартаментами цесаревны, твари успели расползтись по этажу, прежде чем их обнаружили и объявили эвакуацию. Члены императорской семьи носят артефакты стазиса, блокирующие смертельный урон, так что девушка жива, но… Очень сильно пострадала. Очень.

— Точнее, — я начала уже сердиться. — Ожоги, обморожения, поражение кислотой, инородные предметы в теле… Что именно?