— Тварь откусила ей лицо и половину тела.

Э-э…

— В смысле половину⁈ — выпалила, далеко не сразу найдя подходящие слова. — Она вообще жива?

— Да.

Черт!

Вздохнув и понимая, что вариантов нет, коротко произнесла:

— Везите. Сделаем всё, что сможем.

— Спасибо. Через два часа она будет у вас.

— И мне нужно её фото и все важные параметры вплоть до размера стопы! — выпалила, чувствуя, что мужчина уже собрался класть трубку.

— Будут, — коротко заверил меня генерал и отключился.

Я же, подняв откровенно беспомощный взгляд на Стужева, увидела его мрачный прищур, но сказать ничего не успела.

— Я слышал.

— Половину… — всё равно произнесла я, качая головой. — Как она вообще выжила⁈ Это же чудовищная кровопотеря. И лицо… Да она только от болевого шока умереть должна была!

— Мощные артефакты подобное не допустят, — качнул головой Стужев и снова посмотрел на меня. — Поль, я сейчас скажу то, что потянет на преступление против короны, но… Ты для меня важнее. Ясно? Старайся, но не себе во вред. Никто не смеет тебя заставлять. Никто.

— Тише, тише, не паникуй. — Я взяла его лицо в ладони и поцеловала. — Я очень большая эгоистка, даже если иногда кажется иначе. Честно. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь девушке, но не за свой счет. Обещаю. Я пока схожу в госпиталь, предупрежу всех, да подберем ей палату, а ты пока найди Дока, хорошо? Давай, не паникуй. Всё будет хорошо.

— Будет. Обязательно будет!

Поцеловав меня сам, причем так порывисто и жадно, словно всё равно чего-то дико боялся, Стужев ушел слишком стремительно, чтобы я успела его поймать и успокоить более качественно. Да уж… Я и сама, если уж на то пошло, нервничала. Не сильно, всё-таки эта Ольга мне никто (да-да, вот такая я несознательная), но всё же в голове уже роились мысли одна другой неприятнее.

Чем мне грозит её прибытие? А если не справлюсь? Если умрет прямо на операционном столе? Меня посадят? Госпиталь закроют? Лишат титула? Ну, это вообще ерунда. Оштрафуют на кучу миллионов? Сошлют в ссылку?

В при-и-инципе… Лишь бы не посадили и не казнили! Остальное решаемо.

Но лучше б, конечно, суметь помочь девушке. Кстати, что я о ней вообще знаю?

Наведавшись в ванную и гардеробную, где умылась и оделась (как всегда без претензий на высокий стиль), я сама сумела вспомнить, что у нашего императора трое детей: сын, которому уже к тридцати — цесаревич Алексей, затем дочь Анна двадцати четырех лет, которая уже замужем за князем Нарышкиным и живут они в Питере, и младшая цесаревна Ольга, которой всего семнадцать.

При этом в императорском роду все дети одаренные и гипотетические мульты, потому что осваивают как минимум две-три стихии. Про Алексея слышала, что он раскрыл в себе стихии камня, металла, огня, природы, воздуха и песка. Анна — воздух, туман, иллюзии. В Ольге вроде как проснулась природа… Хм, неплохо. Природа живучая, это хорошо. Не регенерация, конечно, но лучше, чем камень или металл.