Я выхватываю бутылку у Джейкоба и делаю еще один такой нужный глоток, чтобы заглушить жжение в переносице. Текила обжигает горло, но сейчас этот огонь мне даже в радость.

Поток машин и пикапов в дожде кажется бесконечным. Они один за другим сворачивают на стоянку, а моя команда переговаривается у меня за спиной.

— Лейни говорит, у всего есть причина. А я говорю — это полная чушь. Где был этот дождь на прошлой неделе? Нет никакой причины для всего этого, — говорит Джейкоб, стряхивая с рукавов водяную пыль.

Сегодня мы все пришли в форме — в стандартных зеленых брюках из номекса и желтых рубашках пожарных по лесным пожарам. Среди темных костюмов и платьев мы бросаемся в глаза, но показываем, что стоим друг за друга и чтим его память.

— Это работа твоей девушки. Она просто пытается помочь. Пытается хоть немного облегчить тебе это, — говорит ему Кэл, хлопая по плечу и уже ведя себя как настоящий капитан.

Джейкоб кивает, сдерживая слезы. Он мой лучший друг еще со средней школы, и, не считая этого дня, я видел, как он плакал, всего один раз.

— Шеф бы вам головы поотрывал за то, что вы пьете в одиннадцать утра из-за него, парни, — говорит отец Джейкоба, Джек, запирая свой пикап с брелока.

Он ветеран с двадцатилетним стажем и командир звена в нашей бригаде. В его волосах теперь больше седины, чем прежнего цвета, но он все еще крепкий мужик. Джейкоб говорит, что тот подумывает уйти на пенсию в конце сезона. Просто хочет отработать хотя бы одно полное лето вместе с сыном.

Жена Джека, Мэй, идет рядом с ним, прижимая к груди открытку с соболезнованиями. Ее длинные темные волосы убраны в пучок, и видно, что она плакала. Я скольжу взглядом по стоянке, зная: если Джек и Мэй Тейлор здесь, значит, мое самое большое сожаление где-то совсем рядом.

— Как там Молли, дорогой? — спрашивает Мэй у Кэла и по-матерински обнимает его.

Джек и Мэй держат местный бар Shifty’s, где мы зависаем куда чаще, чем следовало бы. Из-за этого и потому, что мы, считай, выросли у них дома, за эти годы они стали для всех нас вроде приемных родителей.

— Хорошо. Она где-то там внутри, — через силу улыбается Кэл, показывая в сторону зала, где его невеста.

Я смотрю сквозь дождь на горы и еще несколько минут слушаю разговоры вокруг, в тысячный раз пытаясь вытеснить из головы последний образ Шефа. Он сидел на гребне, запихивал в рот сэндвич с индейкой, будто это был самый обычный обеденный перерыв, смеялся, шутил, и глаза у него щурились в те самые маленькие полумесяцы, как всегда. Я делаю еще глоток из бутылки «Патрон», а потом выплескиваю немного на траву рядом с нами — за человека, который научил меня всему, что умею.