«Кровь как сок на губах, все засохнуть не может.

Неужели конец и ничто не поможет?

И никто не заметит, что были мгновения,

Когда шепота грохот перешел в песнопения,

Превратился от слова ко слову в молитву

За еще уцелевших, за последнюю битву.

И за тех, кто остался лицезреть это чудо -

Как по собственной воле все пришли ниоткуда.»

Не настолько прям пророческие слова, но это про грядущую последнюю битву. Еще более последнюю, нежели та, после которой я отрубился и погрузился в пучину воспоминаний в очередной раз. Приукрашено — мама не горюй! А перешедший в песнопенья шепот — это метафора нашего сиюминутного шепота вокруг шара. Когда-то, через много-много лет, этот наш шепот превратится в песни, и некто Денис Синюхин услышит строчки:

«Извечно помнили семь слов: друг, враг, ложь, правда, совесть, бог, любовь!

Запомнили, кто слышать мог, их семь бессмертных голосов.»

Семь голосов. Семь источников сил души нашей звезды, и семь инструментов, помогающих ей влиять на происходящее под сенью ее лучей. И у каждого голоса своя особенность, характеризующая его характер. Первый голос — «друг» — средняя Норна. Та, что ни старая, ни молодая, а нормальная такая милфа. Достаточно дружелюбная ко всем. Второй голос — старшая, вредная старушенция. Не то, чтобы она прям враг всему живому, но характер у нее достаточно злобный, и именно она всегда строит «плохие» линии судеб. У средней не хватило бы духу на это. Но и херни она лишней тоже не творит, ей совесть не позволяет. Не в том смысле, что у нее эта черта личности сильная, нет. Совесть гипертрофирована у пятого голоса — у младшей Норны, и она в этой троице для баланса.

С Гуалом вы уже знакомы, он четвертый — правда. И это реально про него. Может чего-то недосказать, или сказать так иносказательно, что даже элита оракульская удушится от зависти. Но соврать не сможет по природе своей. Не то, что третий — Ананси. Вот тот пиздеть умеет так, что сам иногда забывает, что спиздел и начинает думать, что выдуманное им было на самом деле. На текущий момент он сгинул, давным-давно, еще на Марсе, когда Крон себя вспомнил и начал херню творить. Вот только… Это тоже произошло не спроста, и Норны с Сефоттином произвели внедрение его во вражеские ряды еще до того, как родился даже не Крон — а простой марсианский паренек Корглав.

С шестым голосом все просто. Личинка творца — «бог» — это я. Последним же якорем-голосом Глазик создал Сефоттина. Воплощение любви. Если читали греко-римские мифы, то поймете, о чем речь. Перелюбил все, до чего мог дотянуться. Правда, особо его винить не стоит. Ну не виноват он, что его таким создали, и каждую свою любовницу он совершенно искренне любил, простите за тавтологию. Правда, пойди это жене объясни, но… Это уже отдельная история. Почему же она не ушла от него? Ну… Отчасти, потому что у титанов не приняты разводы, отчасти — потому что действительно нужно смертным пример подавать. Еще немножко потому, что верховные боги на дорогах не валяются, в отличие от богов бухла, и статус старшей богини уйдет от нее вместе с разводом. Но самой главной причиной была та, что она была пусть и необычной, но все же бабой. А Сеф любил ее совершенно искренне и очень сильно. А за это бабы очень часто могут простить даже ежедневные измены. В конце концов, если бы не эта его черта, то очень многие из богов и не родились бы, включая и меня. Как уже ранее упоминалось, сильная душа может родиться только у сильной души, в семье простых людей боги не рождаются. А прочие обитатели Пантеона особой плодовитостью не страдали. В общем, именно в этом и было основное предназначение Сефоттина и его любвеобильности.