В следующий миг окружающая картина начинает колебаться, и Сады веселья начинают тонуть в тумане. Земля колышется, как трясина, по ней ползут трещины и целые пласты искусственной реальности падают куда-то вниз. В проломах виднеется оно — ядро моей собственной души. то самое, которое видел Денис, находясь в каньоне воспоминаний своего прошлого воплощения.
И это единственный вариант избавить наш мир от сумасшедшего бога времени. Схватив в охапку так и не вышедшую из веселяночного дурмана душу Крона, я шагаю в эту пропасть и скрываюсь в ядре собственной души, наблюдая глазами своего аватара, как рассыпается пеплом мое основное тело. А когда я погружаюсь в пучину ядра, все гаснет.
Эпилог
Пип. Пип. Пип. Пип. Пип.
Как же неприятно пикают эти реанимационные мониторы. Хотя я знаю для чего это сделано. Этот мерзкий звук — он же даже мертвого разбудит! А это и есть основная функция реанимации. Эдакая некромантия по-научному.
Раскрыв глаза, я попытался посмотреть на разбудивший меня прибор, но не смог. Шея затекла так, словно я лежал без движения пару месяцев! Да и веки открывались с такой тяжестью, словно на них гирьки были подвешаны. Я попробовал пошевелить руками, и пусть и с трудом, но мне это удалось. Трубки, катетеры, капельница… Дежавю. Помнится, когда меня из запоя выводили, так же все выглядело. Готов поспорить, это не только та же самая палата, но и даже койка. Черт, а что вообще было? Почему я тут?
Неожиданно открылась дверь, и в палату вошел врач-реаниматолог. Почему я так решил? Так я знаю его, он же меня тогда и откачивал. Правда, пока я вспоминал, откуда я его знаю, у меня крайне разболелась голова. Мужик лет пятидесяти уже, с трехдневной щетиной на лице. Имени — хоть убей не помню.
— О, как я удачно зашел! — воскликнул он, увидев, что я пришел в себя. — И давно вы, молодой человек, бодрствуете?
— Нееет… — просипел я пересохшим горлом, явно отвыкшим говорить. — Что, где…
— Не помнишь ничего? — вздохнув, наклонился он ко мне и зачем-то посветил в глаза фонариком. — Себя хоть помнишь?
Нахмурившись, я попробовал вспомнить, кто я, и не смог. Вздохнув, я слабо и отрицательно помотал головой.
— Денис Степанович Синюхин ты. — проговорил он. — Ни о чем не говорит? — и, дождавшись моего отрицательного движения головой, продолжил. — На мотоцикле ты разбился, как на скорой сказали. Мол, нашли тебя в кювете, рядом — мотоцикл разбитый. Ну, ничего? Ладно, отдыхай.
С этими словами он что-то там подкрутил на капельнице, и меня отрубило.
В себя я пришел на следующий день, и через пару часов мне сказали, что меня переводят в хирургию, объединявшую в местной ЦРБ и травматологию, и неврологию, и еще что-то, где и продолжат лечить мою голову, расшибленную при падении. Вообще, сказали — прямо чудо какое-то. На полной скорости, и всего-навсего голову расшиб, хотя в шлеме был. Хотя должен был наоборот, тело в фарш, а череп целый. Но, реаниматологов чудесами не удивить. Очередное вот чудо, что я через три месяца комы в себя пришел, и все показатели сразу в норме. Словно после сна.