Если заменить свет звуком, будет азбука Морзе.

— Что ты там увидел? — поинтересовалась Керстин.

Я сразу же обратился к Дитриху и указал на окно:

— Вы читаете азбуку Морзе? По-моему, там кто-то подает световые сигналы.

— Читаю. Но сигналы-то не по-немецки. Я могу не понять.

Дитрих вытянул шею, подобрался. Керстин подбежала к нему и отвела к окну — он прыгал на одной ноге, — а я подставил стул. Старик сел и прищурился, скомандовал, повертев пальцами в воздухе:

— Гиб мир айнен штифт унд айн папир!

Через пару секунд Керстин протянула ему блокнот и ручку, все это было в каждом номере, и мы впились взглядами в темноту.

Некоторое время ничего не происходило, а потом последовали сигналы в той же последовательности. Дитрих вслепую рисовал в блокноте точки и тире, а когда свет погас, Керстин посветила ему фонариком на зажигалке, и он под комбинациями точек и тире принялся выводить латинские буквы.

Закончив, прищурился, пытаясь сложить буквы в слова, помотал головой:

— Не по-немецки, не по-английски. Бессмыслица. Возможно, филиппинский?

Я забрал блокнот и прочитал: «D E N P A M A G I». Ерунда какая-то… Хотя… Разве что писал не очень грамотный человек? Например, Сергеич? Или Макс, давно живущий здесь?

— Нет, — сказал я, покачав головой. — Этот сигнал послали мне.

— Но как так получилось, что ты понял немецкие буквы? — удивился Дитрих.

— Это же латиница, — в свою очередь удивился я узости его мышления. — Все эти звуки есть и в немецком, и в русском, шифруются они одним и тем же кодом. Спасибо вам!

Ну и кто зовет меня на помощь? В том, что звали именно меня, я был уверен. Не так уж много русских на острове, которым мог бы помочь Ден. То есть я.

Папаша в ловушку заманивает? Но для него я, скорее всего, мертв. Он думает, что меня сожрали зомби, как и его людей. Остаются Макс, Сергеевич и Маша — они сбежали из рабства или по отдельности, или все сразу. Эти знают, что я не так прост, как кажется. А может, они в отчаянии?

Спустя полуминутную паузу Керстин спросила:

— Кто послал сигнал? Что случилось?

— Друзья просят помочь, — ответил я и заходил по номеру туда-сюда. — Может, они еще что-то передадут?

Дитрих был рад помочь. Интересное дело буквально оживило его. Он уставился за окно, дождался сигналов, записал их, потом повторил все еще раз. Но передавали одно и то же: «Ден, помоги».

Я подошел к огромному окну, уперся ладонями в стекло. Где-то там в лесу звал на помощь маяк. Завтра может быть поздно куда бы то ни было идти, а сейчас — самоубийственно.

— Нельзя, — покачал головой Дитрих. — Опасно.

Керстин тронула меня за плечо и затараторила: